Книга Дипломатия броненосцев, страница 2 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Бог мой, какие слова. Выборы… Воля народа! Ты стал не просто либералом, но даже республиканцем?

— Черта с два. Твоя самодержавная власть единственное, что не дает нашему богоспасаемому отечеству развалиться на части. По крайней мере, сейчас. Всеобщие выборы, права, свободы и конституция звучат прекрасно. Но если ты даруешь их сейчас, случится катастрофа. Наша аристократия за редким исключением ни на что не годна. Купечество и промышленники слабы, а про подмявших под себя виноторговлю откупщиков и толковать нечего. Каналья на каналье! Народ же груб и совсем не образован, а вдобавок ко всему искренне ненавидит первых, вторых и третьих, к чему имеет все основания.

— И что же делать?

— Работать, Саша. Исправлять недостатки, разрешать накопившиеся проблемы. Пока все не зашло так далеко, что никакие реформы сверху станут невозможны.

— Послушай, брат, — голос Александра стал вкрадчивым, — не приходило ли тебе в голову, что необходимость реформ немного преувеличена? Нет-нет, я не говорю, что они вовсе не нужны. Но по крайней мере сейчас немного… несвоевременны.

— Вот и обратная сторона победы, — усмехнулся я. — Ведь если мы одержали верх, можно прийти к выводу, что все не так уж плохо и нет никакой надобности менять то, что и так работает. Ты это хочешь сказать?

— А разве дело обстоит по-другому?

— Вот именно! Ты не представляешь, как дурно управляется наше государство. Мы отстали от Европы на десять, а то и двадцать лет, причем во всех областях.

— Твои успехи говорят о другом.

— Наши успехи, — подчеркнул я, — стали возможны лишь потому, что я твой брат. Никто не смеет перечить брату русского императора. Иначе все эти сиятельные господа давно сожрали бы меня вместе со всеми канонерками и броненосцами, не дав воплотить ни одной идеи! Ты и только ты сделал возможным нашу нынешнюю победу. Но именно поэтому нам нельзя останавливаться. Победа в войне поставит тебя в один ряд с нашим августейшим дядей Александром Благословенным, но если ты дашь свободу своим подданным, то вознесешься выше Петра Великого!

К сожалению или к счастью, Сашка падок на лесть. Нет, он вовсе не дурак и понимает, когда ему несут чушь, прикрывая оную словесными кружевами. Но при этом он всего лишь человек, которому приятно слушать, когда его хвалят. Именно поэтому я никогда не скуплюсь на комплименты в сторону его государственной мудрости и прозорливости. С меня не убудет, а дело сделается.

— Ты думаешь, что без резких перемен не обойтись?

— Я думаю, что сейчас самый подходящий момент. Авторитет власти велик как никогда со времен 1814 года. Вся Россия смотрит на тебя с надеждой, так не подведи ее!

— Если мы начнем реформы, — вполне резонно заметил император, — число сторонников резко поубавится. Ибо всем не угодить…

— Обрати их недовольство против меня. Пусть недовольные аристократы думают, что это я и только я причина всех их бед. А ты оставайся над схваткой. Пусть они интригуют за твое расположение, а не против тебя.

— Но тогда ты станешь мишенью…

— И пусть! Мне, любезный мой братец, не привыкать. Выстоял под залпами англичан и французов, устою и перед ними.

— Ну хорошо. Положим, ты меня убедил. Но все равно для того, чтобы начать преобразования, нужен мир. Пока мы находимся в состоянии войны, никакой прогресс невозможен.