Онлайн книга «Дипломатия броненосцев»
|
— Вот что, Павел Петрович, — помотал я головой, словно отгоняя наваждение. — Либо ты мне сейчас все толком расскажешь, либо я распоряжусь гнать тебя со двора в шею! — Ничего большего и не прошу. Выслушайте, а там хоть в шею, хоть… Все дело в том, что министр финансов желает совершенно уничтожить казенные железные дороги в России. И даже сумел убедить в этом государя. Ваше императорское высочество, только на вас вся надежда! Не попустите несправедливости… — Как уничтожить, взорвать что ли? — Хуже. Отдать в концессию! — Ну, положим, нового ты мне, брат, ничего не сказал. У нас добрая половина министерства финансов так же думает…. Погоди-ка, а что значит «всё»? — То и значит, что вместе с уже построенными! Более того, казенного строительства не вести вовсе, а приглашать концессионеров. И ведь что придумал, шельмец, говорит, мол, не эффективно ими государственные службы управляют. А вот если придет к нам европейский капитал, разом построят хоть десять тыщь верст чугунки, да еще и прибыль получат, не то, что мы, сиволапые! — Вот значит, зачем он пошлины снижает… — Известное дело! Без этого к нам англичане с французами со своими деньгами не придут. Только я вам больше скажу, они и так ни сантима, ни пени, ни медного грошика не привезут, а будут у нас капитал собирать через облигации. — А чтобы наши толстосумы не сомневались, — покивал я, — он процент по вкладам снизил… — Точно так, ваше императорское высочество! В самую дырочку! И что самое главное, никому слова против сказать не дает. На совещаниях кто угодно бывает, кроме инженеров. Я уж хотел его величеству в ноги кинуться, так ведь не прорваться! — И ты, значит, ко мне решил обратиться? — Больше не к кому. Кроме вас государя никто переубедить не сможет. — На добром слове, конечно, спасибо, но с чего ты мил-человек решил, что я его отговаривать стану? Понятно, схема, предложенная Броком, не самая лучшая, да только капиталы для строительства железных дорог все одно привлекать надо. Так почему бы не так? — Да потому, что не будет дела! Ведь то, что я вашему высочеству рассказал, еще не все. Его превосходительство Петр Федорович, чтоб ни дна ему не покрышки, настоял, чтобы государство гарантировало всем вложившимся в акции доход в пять процентов! Да не в том беда, что пять, а в том, что выплачивать его станут не после окончания строительства и даже не после его начала, а сразу же! — Стало быть, даже если господа акционеры палец о палец не ударят, дивиденды свои они всё одно получат? — А я вам о чем битый час толкую⁈ — выпалил расходившийся генерал и только потом вспомнил, с кем разговаривает, и прикусил язык. — Положим, ты прав, — предпочел не заметить его непочтительность. — Да только, я ведь не канцлер и не министр промышленности. В моем ведомстве такого лихоимства, конечно, не позволю, но во все остальные уже меня не допустят. — Как же так? — растерянно посмотрел на меня Мельников. — Ну, Павел Петрович, я ведь все-таки не Господь Бог. Тем более, как ты сам говоришь, государь его проект уже одобрил. Сам знаешь, плетью обуха не перешибешь… — Значит, ничего уже не исправить? — потухшим голосом протянул железнодорожник. — А вот этого я не говорил. Кое-что сделать все-таки можно… во-первых, концессии давать только на условиях предоставления готового проекта и четким графиком работ. Во-вторых, выплаты от казны делать не с первого дня, а только после выполнения известного объема работ. И задерживать в случаях их остановки. |