Книга Константин. Аландский крест, страница 60 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Я тоже надеюсь. Но, к сожалению, дел накопилось много, так что мне понадобится время, чтобы их разгрести. К счастью, большинство из них совсем рядом.

— Главное, не уезжай больше на свою гадкую войну. Я так переживала за тебя все это время, что чуть не заболела. К счастью, Мари нашла способ меня успокоить. Я так ей благодарна…

— Мари, это? — немного рассеянно переспросил я, натягивая рубашку.

Меня ждали в Новом Адмиралтействе и, чтобы не опоздать, следовало поторопиться.

— Машенька Анненкова — моя фрейлина! — пояснила супруга.

— Ах да, — вспомнил я. — У нее еще четыре сестры и, кажется, все хороши собой?

— Откуда ты знаешь? — в только что мягком и нежном голоске великой княгини мелькнула нотка ревности.

— Ниоткуда. Я, признаться, и твоей фрейлины толком не помню. Просто слышал, что их папаша дурак и мот, а потому оставил дочек бесприданницами.

— Увы, это так. Но Машенька — она совершенно необыкновенная. Знаешь, она очень похожа на Марию-Антуанетту.

— Ту, которой отрубили голову? Клянусь честью, не самый лучший образец для подражания.

— Боже, как ты бываешь несносен! Я говорю тебе о серьезных вещах, а ты все обращаешь в шутку, причем довольно дурного свойства.

— Хорошо, больше не буду. И если тебе уж так нравится эта девушка, пригласи ее как-нибудь на завтрак. Будет любопытно на нее взглянуть в непринужденной обстановке.

— Лучше к ужину. Вечером удобнее устроить сеанс.

— Как угодно, милая, — улыбнулся я. — Прости, мне опять пора. Кстати, ты разве не собираешься подниматься?

— Не раньше, чем ваше высочество покинет эту комнату! — снова натянула сползшее было одеяло жена.

— Можно подумать, там есть что-то, чего я еще не видел, — улыбнулся я, и, послав Александре воздушный поцелуй, вышел вон.

В этот момент мне было так хорошо, что я даже не обратил должного внимания на слово «сеанс». Казалось, что все идет просто замечательно. И дома, и на службе, и вообще…

Увы, скоро мне пришлось убедиться, что все далеко не так радужно. На верфях бывшего Галерного двора царило затишье. Лишь из находящихся поблизости мастерских доносился перестук молотов, а рядом с недостроенными корпусами кораблей никого не было. А между тем, одна из этих недостроенных деревянных конструкций должна была стать первым русским броненосцем целевой постройки.[1]

Если помните, одним из наших трофеев прошлой Балтийской компании стал переоборудованный из парусного линейного корабля винтовой блокшип «Эдинбург». Затонувший на мелководье перед Кронштадтом корабль подняли, подлатали корпус, отремонтировали машины, после чего задумались, каким образом лучше всего его использовать.

Проще всего, конечно, было восстановить его в качестве обычного парусно-винтового линкора, тем паче, что у нас их не так чтобы много, но я решил иначе и приказал перестроить его в импровизированный броненосец. Для чего практически до ватерлинии срезать борт, а вместо него построить массивный бруствер с закругленными оконечностями. В общем, сделать примерно то же самое, что сотворят через десять лет южане, перестраивая фрегат «Мерримак» в «Вирджинию».

Получившийся мастодонт, не без юмора нареченный «Не тронь меня», конечно, лютый паллиатив и кружок «умелые руки», но, как говорится, на бедность сойдет. А поскольку один в море не воин, было решено построить еще один броненосец, но на этот раз с нуля. Сразу скажу, никто из ведущих инженеров и кораблестроителей всерьез этот проект не рассматривал.