Книга Константин. Аландский крест, страница 30 – Иван Оченков, Антон Перунов

Первыми к турецкому лагерю подошли солдаты прославленного Куринского полка, во главе с самим князем Гагариным. Очевидно, без обиняков высказавший все, что думает о предстоящей операции, начальник Гурийского отряда вовсе не желал, чтобы его сочли трусом и потому вызвался лично руководить своими людьми. Ни у меня, ни у Муравьева возражений не нашлось. По пути они несколько раз останавливались, чтобы отбить атаки конных башибузуков, после чего продолжали движение и вскоре преградили османам путь к отступлению.

С другой стороны, к противнику приближались морпехи черноморской бригады и пластуны. Пехотные колонны под прикрытием застрельщиков и стрелковых рот ускоренным маршем преодолели отделяющие их версты и теперь разворачивались для атаки, выведя вперед батареи, которые без промедления открыли огонь по белым палаткам и наскоро подготовленным земляным укреплениям османов. Со стороны Батума, над которым взвился Андреевский стяг, пошла все плотнее ружейная пальба, а вскоре раздалась знакомая трескотня очередей митральез.

Оказавшись практически в окружении, Селим-паша понял, что его расчеты не оправдались. Русская корабельная артиллерия держала его позиции под огнем, а высадившиеся без особых затруднений десантники накапливались для атаки. Удержать раскинувшийся на равнине лагерь в таких условиях было немыслимо, и он, скрепя сердце, отдал приказ на отход.

Правда, сделать это было не так просто. Со стороны Батума его все больше теснили морские пехотинцы Лихачева. С востока приближались батальонные колонны под командованием князя Гагарина. Свободной пока оставалась лишь дорога, ведущая к предгорьям, но и ее в любой момент могли перекрыть. Артиллерия к этому моменту оказалась выбита огнем митральез и замолчала. Немногочисленная кавалерия, состоявшая по большей части из местных ополченцев, попыталась контратаковать, но встреченная плотным огнем русской пехоты и залпами артиллерии, рассеялась.

Единственными сохранившими боеспособность оставались лишь несколько таборов низама, выстроившихся в колонну, упорно двигающуюся в направлении гор. Бросив обоз и практически все запасы продовольствия, Селим-паша рассчитывал, что это хоть немного задержит русских, но снова просчитался. Аландцы прошли турецкий лагерь как раскаленный нож сквозь масло, продолжая упорно наседать на отступающего врага.

Причем если войска Гагарина стремились навязать своему давнему противнику ближний бой и ударить в штыки, то морские пехотинцы предпочитали держаться на расстоянии эффективного огня своих «шарпсов» и митральез. Стоило туркам развернуться для контратаки, как они тоже останавливались и принимались расстреливать вражеских солдат, а как только те начинали бежать, бросались в погоню.

Впрочем, я обо всем этом узнал гораздо позже, когда Лихачев и его люди вернулись в Батум. Победа была полной. Корпус Селима-паши перестал существовать как организованная сила, а его остатки загнаны в горы. Кроме того, нам достались все их припасы и артиллерия.

— Как показали себя кавказцы?

— Выше всяких похвал, ваше императорское высочество. Все-таки чувствуется боевой опыт.

— Что ж, прекрасно. Только где сам Гагарин?

— Э… я думал, вам уже доложили.

— О чем это?

— Князь тяжело ранен.

[1] Кочерма — небольшое парусное одно или двухмачтовое каботажное судно.