Книга Константин. Аландский крест, страница 16 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Ни на что большее я и не смел надеяться.

— В таком случае, перейдём сразу к делу. Откровенно говоря, Константин, получив ваше послание, я поначалу даже не знал, что вам ответить. Между нашими государствами теперь идет война…

— Совершенно не отвечающая интересам как Османской, так и Российской империи.

— Может и так. Но согласитесь, не я ее начал.

— Ну, это как сказать.

— Разве военные действия начались не с нападения вашего флота на Синоп?

— Формально да. Правда, на ваших кораблях был десант. Кстати, куда он направлялся?

— А ваше постоянное вмешательство в наши внутренние дела! — не слушая меня, продолжал Абдул-Меджид. — Покровительство смутьянам в Румелии, Македонии и Сербии…

— Ваше величество, — мягко прервал я его раздраженную речь. — Волей всевышнего наши страны находятся по соседству. И за эти столетия случалось всякое: и хорошее, и плохое. Мы нередко были врагами, но также бывали и друзьями.

— Это правда. И это единственная причина, по которой я вас сейчас слушаю.

— Давайте на минуту забудем о наших прежних распрях и поговорим о текущих делах. Нравится вам это или нет, но победить нас в этой войне у Турции не получится ни при каких обстоятельствах.

— Как знать, — криво усмехнулся в свою рыжую бородку султан. — Отдавая должное вашей храбрости и военным талантам, хочу заметить, что силы Англии и Франции все еще превосходят ваши.

— Знаете, в чем парадокс? Кто бы ни одержал верх в этом противостоянии, проигравшей стороной все равно будете вы!

— Как это?

— Да так. Давайте будем откровенны. Ваша казна пуста, армия и флот понесли большие потери, которые просто нечем компенсировать.

— Можно подумать, у вас дела идут лучше, — желчно усмехнулся Абдул-Меджид.

— Ну это смотря с кем сравнивать, однако в главном вы все же правы. Эта война нам не нужна, и мы будем рады ее закончить. Вопрос, на каких условиях?

— Я никогда не соглашусь на потерю провинций!

— А кто сказал, что именно мы собираемся их у вас отторгнуть? Все, что хотел мой отец, это защитить наших единоверцев, терпящих чудовищные жестокости от ваших подданных! И если уж быть совершенно откровенным, главную опасность для вас представляем вовсе не мы.

— А кто?

— Если говорить о Балканах, разумеется, Австрия. Вот уж кто не упустит возможность увеличить свою территорию за ваш счет!

— Эти шакалы давно зарятся на Боснию и Герцеговину, — поморщился, признавая мою правоту, султан, но тут же снова вернулся на проторенную дорожку. — Но разве вы не заинтересованы в присоединении новых владений?

— Нет конечно! Помилуйте, но что есть такого, скажем, в тех же Дунайских княжествах, чего нет у нас? Поверьте, у России достаточно своих забот, чтобы брать на себя еще и эту обузу.

— А оккупировали вы их для того, чтобы они не достались Францу-Иосифу?

— Вот именно! И заметьте, там сейчас его войска, которые он совершенно не собирается выводить.

— Война закончится, и цесарцы уйдут, — не очень уверенно пробурчал Абдул-Меджид.

— Как говорят у нас, поживем — увидим!

— Пусть так. Но как быть с вашими амбициями на Востоке?

— О чем это вы?

— О Трабзоне, — пристально посмотрел на меня султан.

Если говорить откровенно, его осведомленность стала для меня сюрпризом. Телеграфа, насколько мне известно, в этой части Турции пока нет. Гонцы по суше так быстро добраться не могли, а морской путь перекрыли мы. И, тем не менее, Абдул-Меджид был в курсе.