Книга Константин. Аландский крест, страница 123 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Думаю, они запросили такого рода гарантии у Парижа. К тому же, насколько мне известно, финансовое положение Вены крайне непрочно, а потому сомнительно, чтобы она решилась на военную авантюру.

— Вот значит, как… выступить против нас у них денег хватает, а против Сардинии нет? Как иногда причудливо ложатся карты…

— Видимо, не сошлись в цене с англичанами.

Впрочем, все беспокойства оказались напрасными. Никто нам не помешал, и мы очень быстро, я бы даже сказал, с ветерком пронеслись через север Италии и спустя пару дней уже выходили на перрон в Турине. Нас здесь ждали, и тем же вечером я встретился с графом Кавуром.

Сразу скажу, один из главных творцов будущей Объединенной Италии мне понравился. Крепкий, несмотря на некоторую склонность к полноте мужчина в немного мятом или просто не слишком удачно сидящем на нем фраке с зеленой лентой ордена святого Лазаря на жилете и розеткой «Почетного Легиона» в петлице. Открытое улыбчивое лицо в обрамлении рыжеватых баков, высокий лоб и очки в тонкой оправе. Говорили мы, разумеется, по-французски.

— Добрый день, ваше императорское высочество, — сдержано поприветствовал он меня, — для меня честь встретиться с вами, хотя, буду откровенен, мне не вполне понятны цели этого визита.

— Мне тоже лестно знакомство с вами, любезный граф. Что же касается цели, то она совершенно очевидна. Мне хотелось бы, чтобы Россия и Объединенная Италия, рождение которой мы, вне всякого сомнения, вскоре увидим, были дружественными государствами.

— В таком случае наши желания совпадают, но… к величайшему моему сожалению, в политике не бывает прямых путей. К несчастью, судьба моей родины слишком зависит от позиции великих держав. И по воле судьбы, ваши враги Англия и Франция нам друзья, и напротив, наш самый главный враг — Австрия — союзник вам. Боюсь, что при таких раскладах дружбы между нашими народами не получится!

— Судьба тут ни при чем, друг мой. Сардиния маленькая и слабая страна, вынужденная искать покровительства. Это я понимаю. Но мне неясно другое, с чего вы взяли, что Наполеон III вам друг? Да, племянник великого корсиканца умеет произвести благоприятное впечатление и говорить трескучими фразами, но, по сути, находящаяся под его управлением Франция такой же разбойник с большой дороги, как и Австрия. Вена не желает лишиться по доброй воле Ломбардии и Венеции. Париж может помочь вам, не спорю. Вопрос лишь в том, что он потребует взамен? Ваш король готов лишиться Савойи и Ниццы?

— Возможно, это не самая лучшая сделка, — помрачнел сардинский премьер. — Но что готовы предложить нам вы?

— Ничего, — откинувшись на спинку неудобного, украшенного резным узором кресла, ответил я. — Кроме одного, если вы пошлете своих солдат на войну с нами, они там все и останутся.

— Вы приехали сюда нам угрожать⁈

— Помилуйте, граф, это вы собираетесь воевать с нами. А я всего лишь предупреждаю, чем это все закончится.

— И что же нам делать?

— Как минимум, не вмешиваться в дело, которое вас не касается. Если, конечно, не хотите приобрести в нашем лице противника своим начинаниям. Что же касается Австрии… поверьте, у нее гораздо больше врагов, нежели вы думаете.

— О чем вы?

— Ни о чем, а о ком. В данном случае, о Пруссии. Дело в том, что Вена стоит на пути объединения в единое государство не только итальянцев, но и немцев. И есть только один центр, вокруг которого может выкристаллизоваться будущее Германское государство — Берлин. И очень скоро они столкнутся в бескомпромиссной схватке, победителя которой не трудно предугадать.