Книга Константин. Аландский крест, страница 120 – Иван Оченков, Антон Перунов

— И что, большие деньги?

— А вот тут, Константин Николаевич, начинается самое интересное. Эти двое жадных прохиндеев потребовали от Лондона по 200 фунтов стерлингов за каждого солдата.

— Однако! Но англичане люди не бедные и, скорее всего, скупиться не станут, тем более что солдаты из швейцарцев весьма недурные… Вот черт, где ж мы их всех хоронить-то будем⁈

— Но и это еще не все, — загадочно улыбнулся директор РТА и, видя мое нетерпение, продолжил, — потому что на руки новоявленные ландскнехты получают всего пять!

— И сколько же всего предполагается завербовать?

— Как я слышал, речь идет минимум о тридцати тысячах штыков.

— У этих вербовщиков губа не дура! — присвистнул я. — Только знаешь что. Нас в самом скором времени начнут обвинять во всех смертных грехах и, в особенности, в пропаганде. Так что будет лучше, если эта информация просочится сначала в нейтральную печать, а уж потом мы ее подхватим. Сможешь?

— Обижаете, ваше императорское высочество!

Стоит ли говорить, что мое выступление перед газетчиками повергло весь Венский двор в ужас. Мало того, что оно было публичным, что для человека моего происхождения, мягко выражаясь, не комильфо. Так ведь я еще не постеснялся вывалить на французскую и британскую короны целые кучи дерьма, на которые как мухи слетелись любители скандалов со всей Европы. И что всего хуже, после недавнего происшествия они не могли высказать свое недовольство. По Вене ходили упорные слухи, что, узнав о покушении, Паскевич объявил мобилизацию, и со дня на день начнется вторжение.

Разумеется, ничего подобного не происходило, но насмерть перепуганные Франц-Иосиф с Буолем предпочли сделать вид, что ничего особенного не случилось, а когда я объявил о намерении покинуть столицу Австрии, и вовсе облегченно вздохнули. Правда, на всякий случай предприняли кое-какие меры по моей охране.

Поскольку Костя со времен памятного 1848 года состоял шефом 18-го Богемского Его Императорского Высочества Великого Князя Константина Николаевича пехотного полка, то все мои дальнейшие передвижения по территории Дунайской империи проходили под конвоем, состоящим из солдат-богемцев. Вроде как и мне потрафили, и от лишних контактов прикрыли. Замечу лишь, что офицеры полка, бывшие по большей части чехами, отнеслись к своим обязанностям со всей возможной серьезностью и рьяно взялись за дело.

Впрочем, это уже не имело значения. Добравшись до Любляны по «чугунке» (движение поездов по этому маршруту открылось только в прошлом году), мы не без сожалений пересели в экипажи и через горы докатили до Триеста, где нас ждал колесный пароход «Мария-Терезия», на котором тут же подняли флаг сопровождавшего меня эрцгерцога Максимилиана. Ну и мой заодно, все же я старше по званию.

Дорогой мы часто беседовали. Я рассказывал ему о сражениях Восточной войны, Макс делился со мной своими проблемами, внимательно прислушиваясь к полученным советам.

— На верфи в Поле мы строим сейчас винтовые корабли: один линейный и по два фрегата и корвета, но пока они еще не спущены на воду…

— Вот и не торопитесь.

— Но почему?

— Я же вроде рассказывал тебе о французской новинке — плавучих броненосных батареях типа «Девастасьон»… Как думаешь, что сможешь противопоставить ее броне, если придется столкнуться в море?