Книга Константин. Небо за нас, страница 91 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Для начала мы бы хотели выразить соболезнования в связи с гибелью вашего храброго брата – принца Николая, – начал француз.

— Тронут вашим участием, господа. Не угодно ли чаю или чего-нибудь покрепче с дороги? Сегодня довольно холодно.

Переговоры проходили в моем доме, в той самой комнате, главным украшением которого являлось застрявшее в стене ядро. С нашей стороны присутствовали Корнилов, Липранди, Васильчиков, Тотлебен и неизменный мой адъютант Юшков. Говорили все на-французском, благо этот язык был хорошо знаком всем присутствующим.

— Лорд Раглан, равно как и вся британская армия скорбит о потере этого молодого и храброго джентльмена, – с небольшой задержкой добавил Георг.

— Полагаю, у вашего командующего, равно как и его офицеров есть и более весомые поводы для скорби. Господа, мой брат был славным молодым человеком, подававшим большие надежды, которым теперь не суждено осуществиться. Но он погиб защищая свое отечество от вторгнувшихся в него завоевателей, и теперь находится в лучшем мире. Мы же пока еще здесь, а потому предлагаю перейти к делу. В конце концов, мы с вами люди военные и не должны терять время на дипломатическую болтовню!

— Хорошо сказано, месье! – едва не захлопал в ладоши Плон-Плон, не так давно бывший чрезвычайным и полномочным послом своего двоюродного брата в Испании. – Готов подписаться под каждым вашим словом! А вы, Жорж?

— Целиком и полностью, – буркнул немного сбитый с толку герцог.

— Прекрасно. В таком случае, что вам угодно, господа?

— Генерал Канробер и лорд Раглан, в полной мере отдавая себе отчет в сложившейся ситуации, уполномочили нас, предложить вашему императорскому высочеству следующие условия. Полное прекращение военных действий в Крыму. Обмен пленными. После чего свободный пропуск нашей армии со знаменами, оружием, артиллерией и обозами.

— И как вы себе это представляете? – удивленно поинтересовался Корнилов.

— О, все просто. Непогода скоро закончится, после чего вернется наш флот. Мы погрузимся на корабли и покинем территорию Российской империи.

— Может вам еще и Балаклаву вернуть? – немного ошарашенно спросил я, еще не решив, как именно отреагировать на подобное нахальство.

— Ну, разумеется! Согласитесь, нашим войскам было бы гораздо удобнее грузиться там, нежели в продуваемой всеми ветрами Камышовой бухте.

— Да вы, как я посмотрю, все предусмотрели?

— Конечно, месье, а как иначе?

— И нам нужны наши припасы, сэр! – добавил внимательно прислушивающийся к разговору герцог.

— Да-да, – с готовностью поддержал его француз. – Это избавит вас от необходимости снабжать нас продовольствием.

— Господа, – перейдя на русский, поинтересовался я у своих соратников. – Приходилось ли вам видеть прежде настолько неприкрытую наглость?

— Говоря по чести, – усмехнулся Липранди, – всякого в жизни повидал, но вот такого еще не случалось! А вы что скажете, Владимир Алексеевич?

— Ни разу!

— И каков же будет ваш ответ? – счел необходимым уточнить ничего не понявший из нашего разговора Наполеон.

— Нет!

— Что… Но почему?!

— Удивляюсь вам, господа, – отчетливо проговаривая на языке Расина каждое слово, заявил я. – Каким образом в голову таких почтенных господ, как генерал Канробер и лорд Раглан, пришла мысль сделать мне столь непристойное для всякого человека чести и противное интересам моего отечества предложение?