Книга Константин. Небо за нас, страница 85 – Иван Оченков, Антон Перунов

Согласитесь, от всего этого могла закружиться и более крепкая голова. Окруженный своими офицерами, Николай то и дело вспоминал перипетии недавней схватки, не забывая нахваливать своих подчиненных, и даже обещал, что лично отправит августейшему отцу просьбу о снятии с них наказания за Альму.

— Можете прямо сейчас пристегивать свои шпоры, господа! – в очередной раз воскликнул он, как вдруг прямо перед ними возникли французские конные егеря.

— Что б меня! – заковыристо выругался ротмистр Жилинский, остро почувствовавший приближение неминуемых неприятностей.

— Полк! – Протяжно закричал обрадованный новым случаем отличиться великий князь. – Слушай мою команду. В атаку, марш-мар…

Увы, ветераны алжирской компании не имели ни малейшего желания драться белым оружием. Потерявшие немало своих товарищей во время атаки позиций морской пехоты шассёры, недолго думая, взялись за карабины и дали по направлению русских нестройный залп, после чего пришпорили коней и попытались скрыться.

И надо же было такому случиться, что одна из пуль угодила царскому сыну прямо в грудь. Не понимая еще что случилось, он попытался вытащить из ножен саблю, но так и не смог, упав под ноги своего коня.

— Ваше императорское высочество, что с вами?! – с ужасом спрашивали кинувшиеся ему на помощь офицеры, но было поздно.

— Готов… – растерянно пробормотал Жилинский.

— За эдакое дело не то, что шпору, а голову снимут! – мрачно напророчил кто-то из присутствующих.

— Мертвые сраму не имут! – решительно возразил ему ротмистр, обнажая свой клинок.

Великий князь не так долго пробыл командиром Киевских гусар, чтобы его успели как-то особенно полюбить. Но он был, в сущности, славным малым и можно даже сказать, хорошим товарищем. Любителем выпить, поволочиться за женщинами и рассказать скабрезный анекдот. Одним словом – настоящий гусар! А еще он водил их в бой, не прячась за спинами подчиненных, прикрывшись титулом и высоким происхождением…

Разъярённые потерей командира (и надежд на царскую милость) кавалеристы ринулись на отходящего врага и после непродолжительной погони начисто вырубили остатки французской конницы.

Весть о трагической гибели царского сына разнеслась достаточно быстро. Сначала о ней доложили генералу Рыжову, тот немедленно информировал Липранди, а Павел Петрович в свою очередь послал эстафету в Севастополь. А поскольку никому из ординарцев даже не пришло в голову скрывать содержимое доверенного им послания, вскоре об этом узнала вся армия, а потом и весь город.

Как обычно, не обошлось без путаницы. Услышав скорбную весть, многие почему-то решили, что речь идет не о Николае, а о Михаиле, мне или даже всех сразу. Реагировали на это все по-разному. Одни рвались в бой, чтобы отомстить, другие на телеграф, чтобы выразить верноподданнические соболезнования августейшим родителям. Так же вполне вероятно, что кое-кто из числа услышавших о моей безвременной кончине почувствовал облегчение.

И тут надо отдать должное нашему самому младшему брату. Узнав о гибели Николаши, Мишка тут же передал командование князю Васильчикову, а сам помчался к Липранди и организовал эвакуацию тела великого князя в город. После чего стоически принимал траурные депутации, предоставив тем самым командованию возможность заниматься своими прямыми обязанностями.