Книга Константин. Небо за нас, страница 26 – Иван Оченков, Антон Перунов

Что касается вооружения, то из 27 орудий на верхней платформе форта 22 были приведены к молчанию. Однако впоследствии большинство из них отремонтировано. Из 16 пушек находящихся в казематах боеспособность сохранили все. Так же разбиты пять калильных печей из шести. Лицевая стена батареи оказалась сплошь изрыта следами от попаданий, повреждения получили все перемычки и щеки десяти амбразур, но сквозного пролома нигде так и не случилось.

Таким образом, можно констатировать, что предпринятая союзниками многочасовая бомбардировка не привела их к желаемому результату. Потратив в общей сложности более 50 тысяч снарядов, они так ничего и не добились. А если учесть, что во время боя новейший линейный корабль и фрегат погибли, а еще несколько получили серьезные повреждения, то становится очевидно, что флот союзников потерпел безоговорочное поражение. Первое на этом театре войны!

[1] Дальномер Петрушевского изобретен в конце 1860-х и впервые испытан в Кронштадте в 1868 году. Изобретатель на момент повествования преподает в Михайловской артиллерийском училище.

Тем временем, события, разыгравшиеся на сухопутном фронте, по накалу страстей ничуть не уступали происходившему на море. Причем здесь большую активность проявили как раз французы. Получив обидный щелчок по носу, артиллеристы Второй империи принялись за дело всерьез, со свойственным этой нации задором и изобретательностью. Рев множества пушек, мортир и гаубиц слился в один протяжный гул, а посылаемые ими снаряды, казалось, сметали все на своем пути.

Особенно тяжело пришлось прикрывавшим городскую сторону Севастополя 4-му и 5-му бастионам, на которые пришелся главный удар. Достроенные в спешке уже после начала войны, они практически не имели каменных построек за исключением каменной казармы внутри 5-го, ставшей внутренним опорным пунктом.

Огромного количество бомб, ядер и гранат обрушившегося на их земляные валы с лихвой хватило бы и на куда более серьезные укрепления. То и дело гремевшие взрывы поднимали в воздух тысячи комьев земли, каменных осколков и совершенно непроглядные тучи пыли.

Но оказавшиеся посреди этого рукотворного ада защитники не дрогнули. Полуоглохшие, закопченные от пороховой гари канониры продолжали делать свою работу, готовые умереть рядом с орудиями, лишь бы не позволить неприятелю одержать верх. Рядом падали их товарищи, на смену им тут же вставали другие. Рвались бомбы, свистели осколки, но русские батареи продолжали вести бой.

Упорно отбиваясь, отвечая выстрелом на выстрел и ударом на удар, переведенным с береговых батарей и наиболее ветхих кораблей эскадры артиллеристам не раз удавалась накрывать своими залпами вражеские позиции и тогда огонь ненадолго стихал. Но лишь для того, чтобы еще через несколько минут возобновиться с новой силой.

Нелегко пришлось и солдатам. Несмотря на то, что для них по моему приказу были устроены укрытия, вражеские бомбы падали так густо, что не раз поражали укрывшихся там бойцов. К тому же, как ни прискорбно это признать, далеко не все командиры и начальники, не говоря уж об инженерах, подошли к своему делу с полной ответственностью. Выкопанные в каменистой земле траншеи частенько не отличались глубиной, а брустверы иной раз насыпались из чего придется, включая битый камень.