Книга Константин. Небо за нас, страница 21 – Иван Оченков, Антон Перунов

К сожалению для нас ближе всех к новой батарее оказался парусный «Родней». Именно по нему наши артиллеристы и открыли огонь. Промахнуться на таком расстоянии было несколько затруднительно, так что первые же выпущенные им снаряды нанесли британскому линкору изрядные повреждения.

Что еще более важно, на окутанном от собственной стрельбы дымом «Роднее» не сразу сообразили, кто и откуда ведет по ним огонь, так что некоторое время игра шла в одни ворота. Первым внезапно возникшую опасность разглядели на флагманском «Агамемноне» после чего злой как сто чертей Лайонс приказал сначала отойти, после стереть дерзкую батарею с лица земли.

Увы, чудес не бывает. Наскоро возведенные земляные брустверы не смогли защитить своих артиллеристов от огненного шквала и вскоре они замолчали. Тем не менее, их труд был не напрасен, поскольку вынудил британцев хотя бы на время ослабить огонь по ретрашементу Константиновского равелина.

Разумеется, Лайонс не знал и не мог знать, насколько результативна стрельба противника и велики ли потери союзного флота. Однако гибель «Аретузы» и подозрительно молчавший нахватавшийся русских ядер «Родней» наводили его на мысль, что сражение идет не по плану. Требовалось что-то предпринять, но что?

В этот момент над Константиновским фортом поднялся густой столб дыма, после чего донесся сильнейший грохот взрыва. Кажется, всемогущий Господь сжалился над своими верными слугами, послав им давно заслуженный успех. Теперь нужно было действовать, причем незамедлительно, и адмирал приказал своему флагману выйти из линии.

Повинуясь приказу, красавец «Агамемнон», медленно набирая скорость обошел по дуге отряд Дандаса и не обращая внимания на сигналы старшего флагмана пошел к входу в Севастопольскую бухту. С некоторым опозданием, за ним двинулись «Сан-Парей» и «Самсон». К черту русские мины, с которыми они успели познакомиться в Балаклаве! Сейчас их сам черт не удержит, не то что какой-то Константин…

[1] Французский 118-пушечный линейный корабль «Монтебелло» (Le Montebello) построен в 1812 году.

Французы в тот день действовали гораздо осторожнее англичан. Если просвещенные мореплаватели, начав сражение с 700 саженей, не боялись сближаться с русскими батареями до 500, а отдельные корабли даже до 300 саженей, то эскадра Брюа большую часть боя держалась на почтительном расстоянии. Что, впрочем, совершенно не помешало ей буквально засыпать 10-ю батарею бомбами и ядрами.

Александровскому равелину досталось гораздо меньше. Во-первых, по нему вели огонь всего четыре линейных корабля, два из которых были турецкими. Во-вторых, его поддерживали огнем с южного фаса Константиновского равелина, а также несколько орудий 7-й батареи расположившейся на берегу Артиллерийской бухты.

Несмотря на значительное превосходство противника в количестве стволов, поначалу бой шел на равных. Пусть на наших батареях было меньше пушек, все они находились на берегу, а стало быть, не подвержены влиянию качки. Ну а после усиления снятыми с внутренних укреплений орудиями, их огневая мощь могла поспорить с любым перворанговым кораблем.

Одной из проблем стрельбы на большие дистанции, а 700 саженей, как ни крути, для нынешней артиллерии это очень прилично, было точное определение дистанции. Хорошо зная из прежнего опыта, как недостаток дальномеров сказался в боях Русско-Японской войны, я, разумеется, попытался выяснить как с этим обстоят дела сейчас. И выяснилось, что … никак!