Книга Константин. Небо за нас, страница 18 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Согласен… ладно, поехали. А вы, господа, извольте держать нас в курсе.

Уже будучи в городе, мы услышали, как противник начал артиллерийскую подготовку, а наши батареи немедленно ему ответили.

— А ведь ты, Владимир Алексеевич хотел остаться? – неожиданно обернувшись спросил я его.

— Так ведь и ваше высочество желало того же.

— Верно. Но ведь ты бы без меня не уехал? Вот и пришлось показать пример.

— Не поверите, но у меня были совершенно сходные мотивы, – усмехнулся в усы адмирал.

Надо сказать, что ожидавший нападения на нас флота союзников Корнилов нисколько не ошибался. В десятом часу, когда и над морем рассеялся осенний туман с городского телеграфа стало видно движение неприятельских судов от Качи и со стороны Камышовой бухты.

Царивший на море штиль вынудил неприятельские парусные суда идти на буксире пароходов, отчего выход на позиции затянулся. Было уже около часа пополудни, когда союзный флот занял место у выставленных заранее буйков. После чего их корабли, повинуясь сигналу флагманов, один за другим начали открывать огонь и вскоре всю их линию окутали клубы густого дыма, сделавшие невозможным наблюдение за противником. Впрочем, нас это касалось не в меньшей степени.

Нельзя не отметить, что вражеский флот в этот момент представлял собой поистине величественное зрелище! Занявшие позиции от Херсонеса до Волоховой башни корабли закрыли своими корпусами и мачтами весь горизонт.

Французская эскадра группировалась на правом (для них) фланге, образовав нечто вроде дуги вокруг батареи №10 на расстоянии примерно в 750 саженей. Чтобы не мешать друг другу они выстроились в шахматном порядке. Первым на самой удаленной и безопасной позиции встал новейший винтовой «Шарлемань». Следом за ним заняли свои места в строю «Марсель», «Алжир», «Маренго», «Жан Бар» и «Сюфрен». Затем попыхивающий дымком слабосильной паровой машины старичок [1] «Монтебелло» под флагом самого адмирала Брюа. После него «Фридланд», «Баярд», «Юпитер», «Вальми», «Генрих IV», «Наполеон» и пристроившиеся с краю турецкие или, если быть совсем точными, египетские «Махмуд» и «Шериф».

Поскольку большинство линейных кораблей были парусными, к каждому из таковых был придан пароход, пришвартовавшийся с левого (не стреляющего) борта и помогавший своему подопечному маневрировать. Всего их было одиннадцать «Панама», «Магеллан», «Вобан», «Лабрадор», «Декарт», «Албатус», «Канада», «Ориноко», «Колумб» и два турецких парохода.

Таким образом под началом Брюа находилось пятнадцать линкоров с общим бортовым залпом в шестьсот орудий, вся мощь которых была обрушена сначала на 10-ю батарею, а затем по мере приближения и на Александровский равелин.

Ответный огонь могли вести 33 пушки «десятки», 17 «Александровских», 23 с Южного закругленного фаса Константиновского равелина, а также 16 орудий, перенесенных с укреплений внутри бухты и установленных на временных батареях. Последние, впрочем, вступили в дело позже, когда противник приблизился. Всего восемьдесят девять стволов.

Примерно так же действовали и британцы. Первый отряд, состоявший целиком из парусных судов под командованием самого Дандаса, «Британия», «Видженс», «Куин» и «Беллерофон» с общим залпом в 211 орудий, припомощи пароходов «Циклоп», «Везувий», «Багфлер» и «Фуриос» встали напротив Константиновского равелина.