Книга Константин. Небо за нас, страница 133 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Ура! – обрадовались все.

— Прошу прощения, ваше высочество, – шепотом спросил Фитингоф. – Шампанское у нас было, но, к сожалению, закончилось. Неугодно ли водки?

— Не вижу повода отказаться, барон, – усмехнулся я и, получив рюмку с хлебным вином, сказал тост.

— Милостивые государи и милостивые государыни. Не могу выразить, до чего мне приятно находится теперь в вашем обществе! Здесь в славном русском городе Севастополе, который мы все смогли отстоять от неприятеля. Да, именно, мы все. Армия, флот, а также все жители вплоть до последнего мастерового объединили свои усилия и победили. Но особенно отрадно осознавать, что, несмотря на все горести потерь, и жестокости войны, наши сердца не разучились любить. Вот за это я и предлагаю выпить!

Кажется, мои слова всем понравились, а в особенности, одной из сестер милосердия с медалью на груди, чье лицо показалось мне смутно знакомым. Вскоре снова заиграла музыка, и она внезапно оказалась совсем рядом.

— Спасибо! – тихо шепнула мне она.

— За что?

— За все. За спасенный Севастополь, за победу, за добрые слова…

— Дуняша? – наконец узнал я ее.

— Слава богу, а то думала, что вы меня не узнаете.

— Как можно-с! Ведь вы с батюшкой приютили меня. Кстати, как он? Может быть, чего-нибудь нужно?

— О, нет, спасибо. С ним все благополучно. Хотя небольшая просьба у меня все-таки есть.

— Слушаю.

— Ужасно хочется танцевать. Пригласите меня?

— С удовольствием!

С чего начинается всякое большое дело на Руси? Разумеется, с совещания высокого начальства. В данном случае меня, Корнилова, Липранди, Реада и конечно же Муравьева. Остальных пока что решили в мои планы не посвящать.

— Господа, – без обиняков начал я. – У нас есть два варианта действий. Первый – провести демонстрацию флотом против Константинополя, оказав тем самым давление на Порту. Либо же высадить десант в Трапезунде, поставив, таким образом, шах и мат турецкой армии в Закавказье. У кого какие соображения, прошу высказываться?

— Гхм! – С трудом прочистил горло не привыкший еще к моей манере вести совещания Реад. – Осмелюсь спросить у вашего императорского высочества, а государь знает о ваших планах?

— Разумеется, нет. Мой августейший родитель – человек весьма занятой, в связи с чем, я не считаю возможным отвлекать его по всяким пустякам.

— Пустякам?!

— Конечно. Сейчас мы разработаем предварительный план и если придем к сколько-нибудь приемлемому решению, тогда доложим его величеству. Но не раньше! Это понятно?

— Вполне-с!

— Чудно! Итак, какие будут мнения?

Мнения ожидаемо разделились. Реад с Липранди находили, что зимнее время мало подходит для высадки десанта. Корнилов в какой-то мере это мнение разделял, отметив так же, что точные силы союзников в Константинополе не известны, а потому демонстрация против него может быть связана с риском, и потому нуждается в тщательной подготовке. Муравьев предпочел помалкивать.

— Ваше мнение понятно. И все же прошу, начать разработку обеих вариантов, из которых мы выберем наилучший. Следующее совещание состоится через три дня в расширенном составе. Надеюсь, никому не следует напоминать, что до той поры все здесь услышанное следует держать в совершеннейшем секрете?

Господа генералы и адмиралы с кислыми лицами выразили усердие, после чего разошлись.