Онлайн книга «Константин. Небо за нас»
|
Несмотря на обычную для конца ноября хмурую погоду, настроения в Севастополе царили самые праздничные. Моряки и военные ходили именинниками, принимая поздравления подчас от совершенно незнакомых людей. На Екатерининской площади, перед выставленными на всеобщее обозрение трофейными орудиями из которых еще недавно били по городу, практически каждый день играл оркестр. Иногда на улицах встречаются бредущие под самой незначительной охраной колонны пленников. В первые дни их появление вызывало неизменный интерес, потом привыкли. Так что теперь, на потерявших всякий лоск европейцев враждебно смотрят только раненные или потерявшие родных и близких. Как ни странно, лучше всего относятся к пленным туркам. Лишившиеся оружия аскеры вели себя крайне предупредительно и готовы были на любые работы, лишь бы их за это кормили. Тоже можно сказать и про большинство британцев. Узнав, что есть возможность улучшить свое положение, простые ирландцы, шотландцы и даже англичане охотно соглашались трудиться по специальности. А вот французов почему-то недолюбливают. Говорят, мало мы вас били в 1812, раз снова пришли! Составляя реляцию, я приказал отдельно отметить заслуги гражданского населения, стойко переносившего тяготы осады и по мере сил помогавшим армии и флоту в обороне. Надеюсь, августейший отец не оставит жителей без своей милости. — Приехали, Константин Николаевич! – отвлек меня от размышлений голос Юшкова. — Куда? – удивился я. — Вы же хотели посетить госпиталь, – напомнил адъютант. — Разве? Впрочем, давай заглянем, раз уж приехали. Тем более, что там, кажется, весело. Выбравшись из пролетки, мы с Юшковым быстро прошли в никем не охраняемое здание, из которого и впрямь доносились какие-то ужасные звуки, отдаленно напоминавшие музыку. Как вскоре выяснилось, повод для праздника был более чем весомый. Тяжело раненый на Альме капитан Волынского полка барон Александр Христофорович фон Фитингоф-Шель выздоровел и тут же сделал предложение ухаживавшей за ним сестре милосердия мадемуазель Юрловой. В связи с чем, был устроен импровизированный бал. Роль музыкантов взяли на себя выздоравливавший мичман Полуэктов с мандолиной, а также хромой матрос с балалайкой. За непонятно откуда взявшимся роялем устроился хирург – коллежский асессор Полубаринов, рядом с которым стоял какой-то шотландец с самой настоящей волынкой. Звучание у этого импровизированного оркестра, разумеется, оставляло желать лучшего, но никого из присутствующих это, кажется, не смущало. Жених с невестой танцевали, все вокруг счастливо улыбались и только мое внезапное появление, едва не испортило людям праздник. — Ваше императорское высочество?! – попытался вскочить изумленный врач. — Добрый день, господа, – сделал я успокаивающий жест. – Не хотел вам мешать, но… что здесь происходит? — Прошу прощения, – вышел вперед главный виновник торжества, на груди которого рядом с Анной III степени сверкал новенький орден святого Владимира IV степени. – Но Татьяна Петровна великодушно согласилась составить счастье всей моей жизни и … — Ваше высочество, – присоединилась к нему будущая супруга. – Не откажите в милости стать нашим посаженным отцом! — Э… – немного растерявшись, промычал я, но тут же исправился. – С удовольствием! |