Книга Константин. Небо за нас, страница 124 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Даже не знаю… боюсь, отец не согласится.

— Именно поэтому ты и нужен мне в Питере! Молодой, дерзкий, с заслуженными в бою орденами! Ты ведь – великий князь! Одно твое слово будет весить больше, чем все велеречивые речи толпящихся вокруг трона сановных ничтожеств!

— Боюсь, ты преувеличиваешь мое значение. Я ведь не цесаревич…

— Как раз Сашка для этого и не годится. Наш старший брат слишком уж мягок. Это, кстати, очень даже хорошо, но только в мирное время, а сейчас надобно действовать.

— Хорошо, – скрепя сердце согласился Михаил. – Просто очень жаль, что придется пропустить капитуляцию…

— Не придется. Думаю, он сдадутся уже завтра.

— Но почему?

— Во-первых, потому что после прибытия я первым делом послал к союзникам парламентеров, которые и сообщили им все последние новости. А во-вторых, потому что три наименее пострадавших и потому легко узнаваемых трофейных парохода «Инфлексибл», «Фейри» и «Магеллан» сейчас стоят на виду у них в Карантинной бухте, подтверждая свои присутствием эти печальные вести. Так что в Питер ты с большой вероятностью поедешь не один, а вместе с герцогом Кембриджским и принцем Наполеоном.

— Невероятно! Знаешь, я не перестаю восхищаться твоим умом и энергией. Нет, правда, за что бы ты ни взялся, все получается! Может даже удастся налет на Константинополь. Хотя, помяни мое слово, папа не согласится. Не говоря уж о том, что дорога займет много времени и когда я прибуду в Петербург ситуация может очень сильно измениться.

— А кто тебе сказал, что я буду ждать до того момента? Нет, братец, ты будешь моим адвокатом перед августейшим папенькой, когда все закончится!

— Ладно, – уступил моему напору Мишка. – Если союзники капитулируют, немедленно отправлюсь в столицу и … будь что будет!

Вскоре выяснилось, что я не ошибся. Прибывшие следующим утром парламентеры, сделали еще одну попытку выторговать свободный выход хотя бы для командного состава, после чего помявшись, согласились-таки на безоговорочную капитуляцию. Согласно ей в плен попало немногим больше 25 тысяч солдат, офицеров и генералов трех союзных армий. Больше всего, конечно, французов.

Вместе со сдавшимся ранее Обсервационным корпусом Боске (от которого осталось едва 6 тысяч штыков и сабель), а также захваченными в плен моряками и перебежчиками у нас оказалось более сорока тысяч человек, многие из которых оказались истощены и нуждались в срочной медицинской помощи.

— Вот что, господа, – решительно заявил я сразу после принятия капитуляции. – Есть мнение, что пленных нужно как можно быстрее вывезти во внутренние губернии. Так сказать, во избежание. Речь, разумеется, о более или менее здоровых. Больных и раненых, а также медиков для их излечения придется оставить в Крыму. Какие будут соображения на этот счет?

— Согласен, – кивнул вернувшийся к должности начальника штаба Корнилов. – Вывезти же их легче всего морем. Часть в Таганрог и Азов, другую в Одессу и Николаев.

— Это может быть опасно, – покачал головой Новосильский. – Вдруг противник снова пожалует? Отобьет, чего доброго, своих солдат назад.

— Пустое! Сил у них теперь мало и быстро их не увеличить. Мы же для ускорения можем задействовать все имеющиеся у нас пароходы. Благо их количество несколько увеличилось!

Последние слова адмирала были встречены одобрительными смешками. Захваченные нами трофеи и впрямь были достаточно многочисленны. Шутка ли, больше двадцати пароходов! Правда, многие из них нуждались в том или ином ремонте, но и оставшихся исправными тоже хватало.