Книга Вторжение, страница 103 – Иван Оченков, Антон Перунов

Что же касается рвущегося вперед противника, то он как будто налетел на невидимую стену, дальше которой пройти так и не сумел. Рои тяжелых свинцовых пуль сшибали с ног породистых лошадей и их холеных всадников, рвали красивые мундиры и калечили тела, нанося ужасающие раны. В конце концов впереди образовалось настоящее месиво из умирающих, но все еще брыкающихся людей и животных, через которое следующие ряды не смогли бы пройти даже если попытались, и атака захлебнулась, не сумев преодолеть какие-то три десятка саженей стрелковой цепи морпехов.

Отхлынув на полверсты назад, уцелевшие британские кавалеристы, попытались хоть как-то привести в порядок свои расстроенные ряды, и приготовить их к новой атаке, но не тут-то было. Слева от нас под барабанный бой уже разворачивались батальоны Волынского полка, а справа показались казаки плюнувшего на приказы Кирьякова полковника Тацыны. В такой ситуации эскадронам англичан ничего не оставалось, как ретироваться. Но стоило им снова оказаться подле Курганного холма, как им отсалютовали гранатами развернутые ради такого дела генералом Кишинским легкие батареи.

Рвущиеся над головами изобретенные им соотечественником шрапнели, не добавили уроженцам Туманного Альбиона бодрости, и после этого отступление остатков бригады превратилось в безудержное бегство. А за ними по пятам неслись размахивающие арканами казаки, время от времени ссаживая с седла то одного, то другого вражеского всадника. Но больше всего станичников интересовали, конечно же, кони. Чистокровные английские верховые и полукровки, каждый из которых стоил целое состояние. Как тут не соблазниться?

— Это просто какое-то избиение, — прошептал, с трудом пришедший в себя Гогинов.

— Добро пожаловать в новый мир! — неожиданно охрипшим голосом отозвался я.

Вскоре к нам на холм подъехали несколько офицеров, старшим из которых оказался командир Волынского полка Александр Петрович Хрущов. Прежде мы с ним не встречались, хотя с его родного брата Бориса — начальника Архангельского порта Костя знал, и, говоря по чести, не жаловал.

— Объяви полку мое удовольствие, — велел я. — Быстро отреагировали.

— За вашими моряками все равно не поспели, — развел руками полковник.

— Это да. Но лучше скажи, что думаешь о вражеской диверсии?

— От конницы мы бы отбились, — задумчиво отозвался тот. — Но вот то, что англичане сумели нас обойти, знак тревожный. Боюсь, скоро вслед за ними появится вражеская пехота с артиллерией и тогда все станет намного хуже.

— В особенности если наша кавалерия так и будет стоять, — хмыкнул я. — Надо бы проверить что у них стряслось, благо гусарский бивуак недалеко.

— Может вызвать Кирьякова сюда? — осторожно предложил Гогинов.

— Нет уж, Павел Александрович, дай мне с твоим бывшим начальником тет-а-тет побеседовать. А ты, уж будь добр, подмени меня тем временем.

— Как будет угодно вашему высочеству, — не посмел возразить генерал.

Вскоре мы оказались в расположении нашей кавалерии и просто поразились царящему здесь благодушию! Казалось бы, совсем рядом идет сражение, гремят орудийные залпы, а господа гусары в щегольских мундирах что называется и в ус не дуют.

— Где Кирьяков? — не предвещающим ничего доброго тоном поинтересовался я.

Василий Яковлевич скоро нашелся в компании целых двух генералов. Командира веймарцев — Бутовича и лейхтенбергцев — Халецкого и первое что мне бросилось в глаза, это ставшее еще более красным растерянное лицо Кирьякова и бегающие глазки остальных.