Книга Балтийский ястреб, страница 68 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Где бумаги?

— Вот-с, — показал папку Головнин.

— Дай сюда, — отобрал я ее и принялся с удовольствием надрывать запросы.

На принятом среди нынешних бюрократов языке это называется «вернуть с наддранием». То есть отказать решительно и бесповоротно!

[1] Политковский Александр Гаврилович ­­– тайный советник, начальник канцелярии Александровского комитета о раненых. Более всего известен огромной растратой «инвалидного капитала».

Кадры решают все — сказал один не самый худший правитель нашей страны в моем прежнем мире. Тут, если мои усилия увенчаются успехом, может и не скажет…

Итак, всем понятно, что для новых кораблей нужны командиры. Причем желательно храбрые, инициативные и умелые. Как говорится, выберите два из трех! Дело в том, что тактики парового флота просто не существует. Никто, исключая разве что Бутакова на Черном море, не знает, как должны действовать в новых условиях боевые корабли. А с канонерками ситуация и того хуже. Они, в отличие от фрегатов и корветов, еще и совершенно не престижны. Даже хуже гребных, те хоть не дымят.

И что характерно, господа офицеры, если их не устраивает назначение на новый корабль, вполне могут отказаться, и им за это ничего не будет! С другой стороны, а много ли их надо? Четыре десятка лодок, стало быть, столько же лейтенантов в качестве командиров, а к ним в придачу по паре мичманов. Неужели не наберем? Вместо последних, к слову сказать, можно гардемаринов-старшекурсников. Еще механики из вольнонаемных и выучившихся унтеров. Ну и, конечно, лоцманы. И будь я проклят, если в конце войны они не получат чины!

В общем, решено! Приглашу молодежь на разговор, причем не в Морское собрание и не, упаси бог, в министерство, а к себе, в Мраморный дворец. Это сейчас не принято, но именно поэтому произведет на потенциальных единомышленников неизгладимое впечатление.

Собрались все в Белом зале, предназначенном для торжеств и балов, выстроившись вдоль стен двумя большими группами. В одной офицеры, главным образом молодые, но среди них затесалось некоторое количество высокоблагородий. Понимают, что канонерки не станут воевать сами по себе. Их непременно сведут в небольшие отряды по три-четыре единицы, которым нужны будут начальники. Согласитесь, адмиралам возглавлять столь незначительное соединение даже как-то неприлично, а вот капитанам первого и второго рангов в самый раз. А это участие в боях, записи в формулярах, награды!

Рядом с ними, но не смешиваясь, толпились гардемарины выпускного курса. Судя по количеству, в полном составе. Стоило мне войти через широко распахнутые двустворчатые двери, кто-то гаркнул хорошо поставленным командным голосом:

— Господа офицеры! — и все разом замолчали, вытянувшись во фронт.

Проходя мимо строя, вдруг понял, что не знаю никого из этих людей. То есть Костя их возможно и видел, с кем-то даже служил или поздравлял с производством, но вот… хотя, нет. Во втором ряду, практически не дыша, стоял Брылкин, которому я машинально кивнул. Получив подобный знак внимания, тот буквально расцвел и приосанился, удостоившись заодно от соседей нескольких завистливых взглядов.

— Господа! — начал свою речь цитатой из классика. — Я собрал вас, чтобы сообщить пренеприятное известие!

В рядах послышалось нечто вроде смешков. Все же люди вокруг собрались образованные и культурные, и, разумеется, тут же узнали слова из бессмертной комедии Николая Васильевича.