Книга Балтийский ястреб, страница 147 – Иван Оченков, Антон Перунов

Пару лет назад, когда новейшие пушки Баумгарта только проходили испытания, их отказались принимать на вооружение по причине чрезмерной мощности. Дескать, выпущенное из них ядро пробивает линейный корабль насквозь… Тогда это посчитали недостатком.

Но сегодня тяжелые 18-килограмовые чугунные бомбы с легкостью пронизывали толстые, набранные из отличного дуба борта и, сметая все на своем пути, неслись дальше, чтобы разорваться во внутренностях корабля. Некоторые из них застревали в угольных бункерах и рвались там. Другие крушили котлы и машины. Калечили матросов и кочегаров.

Хуже всего было, если взрыв происходил на батарейной палубе. Там всегда много пороха из прохудившихся картузов, который легко вспыхивал и грозил перекинуться на целые. Тогда все бросали свои дела и начинали тушить разгоравшийся пожар специальными вымоченными в соленой воде кошмами. Таскали ведрами воду, заливали из них огонь и, уж, конечно, никак не могли вести ответную стрельбу.

Большинство русских кораблей старались держать дистанцию, чтобы не угодить под ответные залпы. Другие по привычке маневрировали, отходя назад для перезарядки и возвращаясь для выстрела. Сам же Истомин настолько увлекся, что подводил своего «Башибузука» почти в упор, и когда волнение заставляло канонерку опускать нос, занявший место наводчика Брылкин всаживал во вражескую корму очередную бомбу.

К несчастью для французов, единственными ретирадными орудиями парусного «Бреслау» были несколько легких пушек на высокоподнятой корме. Ни одна из них не могла опустить свой ствол достаточно низко, чтобы поразить нахальную блоху, раз за разом кусавшую великана. Впрочем, заслуженно славящиеся своим остроумием галлы скоро нашли выход.

Не успел «Башибузук» влепить третью бомбу в аппетитно приподнятый зад противника, как все корму облепили вражеские стрелки и принялись обстреливать низкобортную канонерку из ружей. Сразу несколько артиллеристов упали, обливаясь кровью. Казалось еще немного, и вся прислуга окажется перебитой, но тут в дело вступила очередная новинка.

Лично вставший к картечнице Истомин прошелся длинной очередью вдоль фальшборта по выстроившимся как на парад стрелкам. Не ожидавшие такой подлости франки умерили прыть, а выглянувший из-за бруствера Брылкин успел-таки произвести выстрел. После чего командир счел за благо немного разорвать дистанцию, чтобы дать возможность подчиненным убрать убитых и перевязать раненых.

Тем временем выпущенная ими бомба пробила сначала медную обшивку, затем толстый борт, несколько переборок и, в конце концов, шипя запалом, увязла в стенке крюйт-камеры. Подававшие наверх порох матросы сначала замерли, потом кинулись в надежде потушить, но не успели. Фитиль догорел и четыре фунта черного пороха разнесли чугунную оболочку, вызвав пожар в самом уязвимом месте любого военного корабля. Грянул взрыв, и очередная жертва ночного сражения завалилась набок, после чего стремительно затонула.

На долю прочих «константиновок» такого успеха не досталось. Тем не менее, «Буян» лейтенанта Федорова и «Проказник» Запрудского добились нескольких серьезных повреждений «Royal George», после чего его командир Генри Кондригтон решил не испытывать более судьбу и приказал рубить канаты и ставить паруса, чтобы убраться как можно дальше, не дожидаясь, пока запустят машину.