Книга Гросс, страница 65 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Лаяться стали всяко! Мол, вы тут своими медалями не трясите. Здесь вам не война, и все такое…

— А ты, значит, ему в рыло? – понимающе кивнул Игнат.

— Так точно, старшой. Пришлось для вразумления. С осторожностью. Я ж понимаю…

— Понимает он… Что потом? Дальше – больше, слово за слово, хреном по столу…

— Но грабить мы их не грабили! – веско добавил Белов.

— А много ли долгу на вдове? – задумался Вахрамеев.

— Триста рублев и процентов еще столько же.

— Постойте, а она подтвердит это в суде? – спохватился адвокат.

— А чего нет-то…

— Кажется, я знаю, что делать, – улыбнулся Горелин. – Есть способ уладить дело миром. Уж больно процент завышен.

— Неужто? – изумились присутствующие.

Присяжный поверенный не обманул, и через полчаса адвокат потерпевших заявил об отсутствии у его подзащитных имущественных претензий к бывшим абордажникам. Таким образом, дело из уголовного превратилось в административное. Залог при таком раскладе не требовался, и Белова с Шишкиным выпустили на свободу.

— Ей-богу, господа, – напутствовал их присяжный поверенный, – если бы вы мне все сразу рассказали, вам не пришлось бы провести столько времени за решеткой.

— Вы уж простите, господин Горелин, – вздохнул Белов, – не доверяем мы крапивному се… ой, то есть судейским.

— И зря. Среди нас, конечно, люди всякого сорта встречаются, но в массе своей мы всегда на стороне закона!

— Вы уж не обессудьте, ваше благородие, ежели я по недомыслию чего не так брякнул, – немного смутился от его отповеди Вахрамеев. – Видать, вы из молодых да ранних. Коли не побрезгуете, извольте мне свою карточку визитную дать, при случае обращусь в другой раз.

— Пожалуйста, – с довольной улыбкой протянул тот старшине визитку. Признание его способностей в устах такого матерого человечища, как старый абордажник, звучало как истинная награда. – Обращайтесь. Буду рад помочь.

Выйдя из здания участка, все трое остановились. Бойцы смотрели на командира, словно ожидая от него чего-то. Игнат не без раздражения кашлянул в кулак.

— Пора мне. Дела.

— Что ж мы без понимания? Важный человек, занятой. Благодарствуем, Игнат Тимофеевич, за помощь.

— Пустое, – отмахнулся бывший начальник. – Что дальше делать думаете?

— Куда деваться? Снова в мастерскую вернемся.

— Чего, не нравится такая жизнь?

— Да какая там жизнь, – сплюнул Шишкин. – Пашешь, как вол, с хлеба на квас перебиваешься, а в прибытке только такие, как этот Кац и разные подобные!

— Слава богу, хоть разбоем не занялись.

— Не, – помотал головой Белов. – Мы, чай, не хунхузы, чтобы зазря душегубствовать. Нам бы в дело какое прислониться, вроде как вы…

— Так и быть, – усмехнулся плохо завуалированной просьбе Игнат. – Поговорю с Мартемьяном Андреевичем про вас, сиволапых, замолвлю словечко. Глядишь, и подкинет работенку по вашему разуму.

— Вот за это благодарствуем. Век помнить будем!

— Вот еще что, – спохватился Вахрамеев, – говорите, Привозов Богу душу отдал… А еще про кого из наших слыхали чего?

— Пригожин Федя и Ларкин Ваня точно в Питере осели, так они же отседова и призывались… Нонеча на Путиловском заводе работают. Квартирмейстер Богомаз Илья Васильевич грузовик с флота списанный задешево купил, как раз у нас в мастерской его в порядок привел и теперь извозом промышляет. Самолично баранку крутит. А про остальных… Россия она большая, раскидала нас по разным углам.