Книга Гросс, страница 45 – Иван Оченков, Антон Перунов

Судя по всему, последняя возможность казалась самодержцу весьма слабым утешением. Престол передается по мужской линии и тут, куда не кинь – везде клин! Либо царем станет лишенный дара Николай, и тогда Россия неизбежно окажется во власти Сената одаренных. Либо власть придется передать одному из не столь бесталанных, как родной сын, племянников.

— Твою ж маман! – с непередаваемым французским проносом чертыхнулся император.

— Я думаю, еще не все потеряно, – осторожно заметил Колычев.

— Брось, – поморщился государь. – Не трави душу… Я Женьку с собой не взял, как она ни рвалась… Наверняка бы тебе в ноги кинулась, вымаливая помочь с инициацией, потому наперед предупреждаю, чтобы она тебе ни сулила, как бы ни умоляла, не изгаляйся над матерью! Не прощу!

— Судя по всему, вас убедили в невозможности проявления Дара у цесаревича?

— Ну да. Марцева битый час разъясняла, дескать, каналы забиты, центры, отвечающие за их управление, атрофированы и вообще… Да я и сам не дурак, понимаю, что к чему. Вижу ауру… эх, дядя-дядя!

— Почему он так с вами поступил? – неожиданно для самого себя спросил Март. – Неужели хотел, чтобы трон Сержу достался?

— Нет, – еще больше помрачнел царь. – Сережка в очереди престолонаследия двадцать пятый с левого бока. Найдутся и без него претенденты с Даром. Просто он у нас в семье самый главный либерал. Сторонник конституционной монархии, чтоб ее! Вот и постарался ради великой цели. А того не понимает, что, если самодержавие рухнет, его одного из первых на гильотину поволокут, вместе со всеми родственниками.

«У нас гильотиной заморачиваться не будут», – подумал про себя Март, но вслух сказал совсем другое:

— Ваше величество, все же позвольте мне попробовать? Гарантии, сами понимаете, никакой нет, да и быть не может, но с другой стороны – попытка не пытка!

— Насчет пытки это ты зря, – жестко усмехнулся царь, – Николка хоть и без Дара, а все же мне сын. И если с ним при неудачной инициации что-то случится, то с виноватым тоже всякое может произойти.

— Про возможность несчастного случая вам тоже Марцева объяснила?

— Она.

— И ее можно понять. Делать ничего не надо, а при неудаче всегда можно сказать, что она предупреждала.

— Хватит об этом, – отрезал Александр. – Как ни крути, а заговор ты раскрыл. Открыто я тебя наградить не могу. По крайней мере, пока. Но… проси, чего хочешь?!

— Роспуск Опекунского совета и признание меня как единоличного владельца ОЗК.

— И все? – недоверчиво посмотрел на него император.

— Все остальное у меня есть, – развел руками молодой человек.

— Что, не можешь пару лет до совершеннолетия потерпеть?

— А вы разве собирались его распустить? – прямо посмотрел на него Колычев.

— Мало ли что я собирался, – проворчал государь. – Думаешь, тут все от одного меня зависит? Ладно, подумаю, что можно сделать. Теперь ступай. О разговоре нашем никому, слышал? Ни тестю, ни Колчаку, никому!

Говоря по совести, получив отказ, Март вздохнул с облегчением. Как ни крути, а Марцева была права. Побочные эффекты при поздней инициации и без того были делом обычным, а если учесть долгое воздействие оберега… в общем, куда более опытная в придворных интригах целительница поспешила подстраховаться и заодно отмазала и его.

Однако усилия императора тоже пропали даром, потому что оставшаяся во дворце императрица и не думала сдаваться. Хорошо зная своего царственного супруга, она сразу же поняла, что тот отправился на встречу с Колычевым, и, недолго думая, направилась к его невесте.