Книга Гросс, страница 21 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Крестный Марта, – ответил Ким, но тут появились девушки с чайником и полным подносом закусок и отвлекли юное светило оружейной мысли от его повествования.

— Класс! – восхитился он, но против обыкновения не стал хватать угощение, а принялся помогать хозяйке разливать чай.

— Тебе сколько сахара? – обернулся он к Николаю.

— Два, – почему-то смутился тот.

— Не сладкий же будет! – искренне изумился Ким. – На такую кружку надо как минимум пять…

— Нигде не слипнется? – с невинным видом поинтересовалась Саша.

— Тебе что, жалко? – парировал Виктор. – Смотри, какой у нас гость худой и бледный!

— Так ты о нем беспокоишься?

— Конечно!

Все это время цесаревич пребывал в состоянии перманентного изумления. Ему еще не приходилось бывать среди студентов, с их нарочитой грубостью и простотой нравов, и он совершенно не представлял, как на это следует реагировать. С другой стороны, все вели себя абсолютно естественно, и ему было от этого необычайно хорошо и легко.

— Ну, вот и я, – появился с ворохом одежды Март. – Пойдем, сменим твой наряд.

— Дай человеку поесть! – запротестовал с набитым ртом Ким.

— Тебя, оглоеда, никто и не трогает! – парировал Колычев.

Соседняя комната, в которую они отправились переодеваться, судя по всему, была будуаром хозяйки. Во всяком случае, здесь имелся большой шкаф, полный одежды, туалетный столик с несколькими рядами флаконов, баночек и пузырьков с косметикой, а также два больших зеркала, в которых можно было оценить свой внешний вид. Видимо, Александра, несмотря на всю свою эмансипацию и прогрессивность, не чуралась ни моды, ни других маленьких женских радостей.

Как ни странно, принесенная одежда оказалась цесаревичу впору. И свитер, и штаны из плотной ткани были как будто на него шиты, разве что пилотская куртка с зимней шапкой оказались немного великоваты.

К слову сказать, Колычев никуда не ходил, приготовив все необходимое заранее, но не говорить же об этом царскому сыну.

— Коля, ты вот чего, – ободряюще улыбнулся Март. – Самое главное, не заморачивайся и не тушуйся. Мы сейчас все – просто молодежь, студенты… Не все же время делами заниматься. Поэтому в ближайшие часы и ты не царевич, и я не сенатор-гросс, да и Саша не внучка главкома ВВФ. Понимаешь? Отпусти себя. Попробуй, каково это – быть только самим собой, а не наследником всероссийским.

— Да, кажется, я тебя понимаю…

— Вот и славно.

— Ну что, вы готовы? – осторожно заглянула в комнату хозяйка.

— Да! – расплылся в счастливой улыбке Николай.

— Отлично! Тогда все к столу!

Улицы Академгородка были переполнены нарядной, веселой и бодрой молодежью, и Март с компанией сразу влились в общий поток гуляний. Масштаб празднования впечатлял. Шатры и площадки развернулись от Академического парка, раскинувшегося вокруг Гидробашни, до стадиона и Ольгинского пруда, где весь берег был уставлен торговыми палатками, торгующими блинами и прочей праздничной снедью, а также горячим сбитнем, чаем, а для желающих кое-чем погорячее.

На льду замерзшего пруда был еще в декабре устроен каток, а чуть дальше расположились не до конца вытесненные таксомоторами извозчики, предлагавшие покатать на санях всех желающих по территории Сосновского парка, который, вполне соответствуя своему названию, радовал светлым хвойным лесом и смолистым, морозным ароматом. Золотистые колонны сосен, белые сугробы, густо зеленеющие иголками даже посреди зимы кроны, ясное небо и яркое, но пока почти не греющее солнышко. Красота!