Книга Гросс, страница 19 – Иван Оченков, Антон Перунов

Услышав этот вопрос, Саша впервые смутилась и попыталась перевести разговор на другую тему.

— Ничего особенного. Лучше скажите, как мне вас называть?

— Просто Николай. И лучше на «ты».

— Так вас, то есть тебя, зовут друзья?

— У меня нет друзей.

— Странно. Ты кажешься хорошим парнем.

— Ты действительно так считаешь?

— Да. Предпочитаю всегда говорить то, что думаю. Наверное, поэтому у меня тоже не так много друзей.

Пока Саша болтала, цесаревич не сводил с нее глаз. Вместо обычного придворного платья сегодня на ней была простая белая блуза и плиссированная юбка того же цвета до колена, открывающая стройные ноги в шерстяных гетрах и спортивных парусиновых туфлях.

— Можно я тебя провожу? – выпалил он.

— До душевой? – не без иронии в голосе поинтересовалась она.

— Ой, прости, пожалуйста! – густо покраснел Николай.

— А знаешь, что, – неожиданно заявила барышня, – если хочешь, ровно через полчаса выходи из комплекса на стоянку. Я буду ждать тебя в машине – ярко-красном «Альфа-Ромео». Мы с друзьями собирались погулять, и я приглашаю тебя присоединиться.

— А говорила, что у тебя нет друзей…

— Я сказала, что их немного. Но те, что есть – самые настоящие! Так ты поедешь?..

— Не могу поверить, неужели ты это серьезно?

— Ну а что? Масленица же!

Предложение, прямо скажем, было неожиданным, и в глазах молодого человека зажегся огонек, тут же, впрочем, потухший.

— Меня охрана не выпустит.

— Это если ты переоденешься в свой мундир. А пойдешь в спортивном, на тебя никто и внимания не обратит.

— На улице мороз…

— В машине тепло, а потом купим тебе куртку.

— Даже не знаю…

— У тебя уже есть дела на этот день? Назначены важные встречи?

Николай лишь пожал плечами, не признаваться же, что все его планы сводились к чтению книг, доклеиванию корабля и слушанию музыки по радио в полном одиночестве у себя в дворцовых апартаментах.

— Твои родители еще утром улетели в первопрестольную праздновать с народом. А ты что же? Не захотел с ними?

— Да, я отпросился у матери.

— Тогда тем более надо ехать! У нас в Академгородке все факультеты устраивают сегодня большие гуляния, представления, соревнования и серьезные, и смешные, танцы, игры и хороводы. Много музыки. Ну же, решайся! Будет весело!

— Ладно, я попробую…

Цесаревич, прежде чем уйти, распорядился, чтобы его не беспокоили, мол, он не будет сегодня ужинать, включил погромче радиолу на своей любимой музыкальной волне и, по-воровски глянув по обе стороны коридора, запер снаружи дверь на ключ.

С самого начала это была сумасшедшая идея, но, как ни странно, все получилось. Выскочив на улицу, Николай в два прыжка добежал до единственной ярко-красной машины на стоянке и устроился рядом с Сашей. Та немедля тронулась, и еще через несколько минут ее «Альфа» покинула стоянку, после чего они мчались сквозь город, изредка обмениваясь короткими фразами и упиваясь своей молодостью и свободой.

Цесаревич еще никогда не чувствовал себя настолько упоенным счастьем и любил в этот момент весь мир. Включая многочисленных прохожих, городовых, неодобрительно поглядывающих на столь заметный автомобиль, а также эту необыкновенную девушку. Наконец они оказались где-то в окрестностях Академии одаренных, где у юной фрейлины была своя квартира.

Все было непривычно. Серый и от этого немного мрачный двор. Вход по черной лестнице, а не через парадное.