Книга Большая игра, страница 48 – Иван Оченков, Антон Перунов

Но перед тем как навсегда покинуть лабораторию, он еще раз внимательно огляделся по сторонам и в соседнем помещении обнаружил нечто интересное. Это были рабочие журналы, в которые вносились записи по работе с реактором, а также целая полка секретной периодики, посвященной атомной программе Германии. Назывались они «Отчёты об исследованиях в области ядерной физики».

— Вот это я удачно зашел… Так, сейчас все отсканирую и потом изучу на досуге.

Пока мотоцикл пожирал километры, Март думал, разумно ли вмешиваться. Здравый смысл оказался сильнее. На войне как на войне. После такого инцидента ядерная программа немцев наверняка сильно застопорится, а всего скорее, и лишится порядочной доли финансирования. Да и интерес ученых, особенно Гейзенберга, охладеет к атомным проектам… Что и требовалось.

— Все, хватит с меня сумрачного германского гения и красот центральноевропейской осени. Поехали в весну.

Проводив своих русских друзей, Геринг, не теряя ни минуты, отправился назад в Берлин, благо подвернулся попутный рейс только что сданного люфтштайкрафте корвета «Герта», отправлявшегося к месту службы. Оказавшись на борту военного корабля, адъютант кайзера никак не мог удержаться от сравнений с кораблем русского миллионера и пришел к самым неутешительным выводам.

И дело даже не в комфорте. Будучи сибаритом по натуре, Геринг все же в первую очередь являлся пилотом и хорошо разбирался в технике. Русские ГДК оказались как минимум в полтора раза мощнее немецких того же класса, что давало изрядный выигрыш в скорости и грузоподъемности. Плюс к тому, яхта Колычева отличалась отменной маневренностью и легким управлением. Все вместе это привело к тому, что в Потсдам он прибыл в не самом лучшем расположении духа.

Как оказалось, император его ждал, и скоро он оказался перед Вильгельмом.

— Докладывайте, майор, – проскрипел тот, устраиваясь поудобнее перед камином.

Владыка Германии пребывал в крайне дурном расположении духа. Затянувшийся парламентский кризис, вызванный противостоянием с социал-демократами, вот уже который день портил ему настроение. Вызывая разлив желчи и портя завтрак. А тут еще ему доложили крайне неприятное и расстраивающее известие о взрыве и последовавшем за ним сильном пожаре в лейпцигской лаборатории с первым в мире экспериментальным атомным реактором или, как называли его сами немцы, – атомной машиной. Вильгельм Третий очень гордился успехами германских ученых в этой стратегической и самой передовой отрасли знания, глобальным первенством Берлина в раскрытии тайны ядерной энергии, и тут на тебе!

— Мой кайзер, – начал адъютант. – Сенатор Колычев покинул территорию рейха. Как мне было приказано, все это время я пробыл с ним.

— Я нисколько не сомневался в вашей исполнительности, – поморщился император. – Поэтому ближе к делу.

— Могу сказать лишь одно, ваше величество. Мой подопечный не был замечен в чем-либо предосудительном.

— Вот как… Но, быть может, он проявлял к чему-нибудь особый интерес?

— Больше всего к своей красавице-жене, мой кайзер.

— Да, – не смог удержаться от усмешки Гогенцоллерн. – Фрау Колычефф обладает массой достоинств. Этот русский – настоящий счастливчик!

— Полностью разделяю ваше мнение…

— Но вас послали не затем, чтобы вы любовались русскими красавицами. Припоминайте, быть может, он интересовался новинками техники или какими-то научными исследованиями?