Книга Капитан, страница 115 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Я смотрю, вы все хорошо обдумали и подготовились? — покачала головой целительница.

— Вас что-то не устраивает?

— Ну что вы, условия вполне разумные. Пожалуй, я распоряжусь, чтобы нам подготовили текст соглашения, и завтра же можем его подписать. А после этого приступать к реализации задуманного.

— Отлично. Что же до вашего любезного предложения посетить собрание клуба целителей — я с удовольствием его принимаю.

— Тогда в эту пятницу в пять часов пополудни, вот адрес, — Ермольева быстро написала на листке несколько слов и передала в руки Колычева. — Завтра утром вам с курьером привезут текст договора для изучения. А к двум часам жду вас, Мартемьян Андреевич, и доктора Крылова к себе.

— Я прибуду не один, а с опекуном и нашим адвокатом.

— Вы правильно меня поняли, Мартемьян Андреевич. И еще. Я слышала о нападении на ваш корабль. Рада, что вам удалось справиться с этой непростой ситуацией, и примите мои соболезнования в связи с гибелью одного из ваших людей.

— Да, спасибо, — Марту совершенно не хотелось развивать эту тему, несмотря на то, что сама Зинаида Виссарионовна явно была не прочь обсудить недавнее, прогремевшее на весь Петербург трагическое происшествие. Поэтому он предпочел без лишних слов откланяться. Глава клана целителей проводила его долгим задумчивым взглядом и, когда дверь закрылась, произнесла еле слышно:

— Такой же молчун и бука… и сутулится немного, как дед… Куда уж ей с таким синеглазым совладать… зря вы, ваше сиятельство, затеялись, ох зря…

Говорят, что природа частенько отдыхает на детях гениев. Родившиеся с золотой ложкой во рту, они сразу приходят на все готовое и не готовы драться за место под солнцем. Возможно, это в большинстве случаев именно так, но только не с графиней Оссолинской. Увы. Нине Ивановне не суждено было унаследовать дар отца, но вот готовности сражаться за будущее своих детей у неё хватило бы на десятерых.

Всю ночь графиню преследовали кошмары. Она то и дело просыпалась вся в поту и с сильным сердцебиением, словно за ней гнался кто-то невыносимо страшный и безжалостный.

Оссолинская с трудом дождалась утра и, несмотря на ранний час, сразу же потребовала завтрак, хотя обычно жила по давно заведенному и строго соблюдаемому распорядку.

— Ваш завтрак, миледи, — постучал в дверь Джеймс и, дождавшись разрешения, вкатил в комнату столик на колесиках с кофейником и поджаренными до хруста тостами.

Руки не слушались. Она едва не расплескала чашку с кофе, но затем, совладав с собой, заставила себя успокоиться и терпеливо ждать новостей. А они обязаны были быть хорошими. Во всяком случае, ей очень хотелось на это рассчитывать.

— Джеймс, мне нужна свежая пресса.

— Простите, миледи, но она еще не прибыла, — поклонившись, со всей возможной вежливостью ответил ей седой камердинер.

— Я и без тебя это знаю. Распорядись, чтобы, едва прибудет, сразу несли сюда!

— Приказ отдан еще с вечера.

— Так напомни им! И не перечь! А выполняй!

Видя, что хозяйка настаивает, он еще раз поклонился и молча вышел из комнаты. И, о чудо, спустя какие-то минуты старый слуга вернулся, держа в белых шелковых перчатках целую кипу пахнущих свежей краской газет. Сверху оказались «Петербургские ведомости», и графиня нетерпеливо схватила их.

— Ваша пресса, миледи.