Книга Пилот, страница 36 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Более чем. Благодарю вас.

— Вот и чудненько. Господин капитан второго ранга, вы не проводите меня?

В первый момент Зимин опешил от подобного предложения, но сразу же сообразил, что контрразведчик хочет сказать ему что-то непредназначенное для других ушей.

— Прошу! — сделал он характерный жест и двинулся вслед за поручиком.

— Владимир Васильевич, — негромко начал тот. — Я слышал, к вам скоро приедет ваш брат?

— Да.

— Может так случиться, что его превосходительство обратиться к вам с одной просьбой.

— С какой?

— Вы все узнаете в свое время… или нет.

— Какого черта вы темните? В конце концов, будет весьма странно, если я откажу в просьбе родному брату!

— Так-то оно так, но уж больно… в общем, если решитесь, дайте нам знать. Немедленно!

Последние слова уже не были похожи на просьбу, и Зимин это прекрасно понял. Как и то, что никакого иного выхода у него, собственно говоря, и нет.

Март устало развалился на диване и хлопнул по колену друга.

— Приземляйся. Отбой боевой тревоги. Все, можно выдохнуть. Как говорится, инцидент исперчен…

— Исчерпан, — хмуро поправил Ким.

— Темный ты человек, Витька, это же Маяковский!

— Какой еще Маяковский?

— Владимир Владимирович, поэт-футурист и просто глыбища! — ответил Колычев, с некоторым опозданием сообразивший, что толком и не знает литераторов в этой реальности.

Но, судя по кислому виду друга, русская словесность вообще и поэзия в частности его сейчас интересовали меньше всего.

— Март, я должен ее увидеть. Попрощаться. Все сказать… Будь другом, тут же рядом, давай съездим к ней!? — взмолился влюбленный со всей силой своих чувств.

— Ты уверен?

— На все сто!

— Ладно, так и быть. Но надо подумать, как это сделать…

— О чем речь? — спросил только что вошедший в комнату Зимин.

— Владимир Васильевич, мне очень надо, — сбивчиво заговорил Ким, умоляюще глядя на капитана. — Последний раз. Я вас очень прошу, разрешите нам съездить попрощаться с Надеждой. Она ведь все равно уедет. Ничего уже не станет хуже…

Первым побуждением сурового рейдера было обматерить несчастного влюбленного большим петровским загибом, но тот выглядел так трогательно и искренне, что он не смог ему отказать, а может, вспомнив свою юность, и не захотел.

— Черт с вами, молодые люди, — махнул он рукой.

— Спасибо, — едва не бросился ему на шею Витька.

— А вот это уже лишнее, — отстранился капитан. — Тем более времени у вас не так много, так что поторопитесь.

С этими словами он бросил Марту ключи от своего «паккарда», после чего, как будто стесняясь проявленной доброты, продолжил максимально суровым тоном:

— Очень надеюсь, что в этот раз вы меня не подведете. И самое главное: более нигде не задерживаться и ни в какие истории не влипать. Категорически!

— Так точно! Спасибо. Мы мигом! — вразнобой отвечали ему друзья, после чего опрометью бросились к гаражу.

После начала войны все воздушные пассажирские перевозки на Дальнем Востоке были сразу же отменены. Слишком уж велика была вероятность наткнуться на японский корвет. Единственным исключением оставалась «Звезда Владивостока» — роскошный воздушный пакетбот, снабженный тремя палубами разных классов, собственным рестораном и даже люксовыми каютами со всеми удобствами, совершавший регулярные рейсы между Центральной Россией и ее азиатской окраиной.