Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 80 – Иван Оченков

— Не знаю, но вряд ли бы Скобелев стал так шутить.

— Вы были у его превосходительства?!

— Ага. И он произвел меня в прапорщики. Завтра будет приказ. Давайте и вправду выпьем, что ли?

— Погодите, Дмитрий Николаевич! – решительно возразил Хомиченко. – Нет, мы, разумеется, выпьем, но сделать это надобно с выполнением всех положенных ритуалов. Господа, у кого есть звездочки?

— Возьмите мои, – со смехом заявил Панпушко и, скинув сюртук, быстро выковырнул звезду из погона, после чего бросил ее в стакан Будищева. – Теперь выпей до дна и представься нам уже как офицер!

— Смелее! – поддержали его остальные.

Дмитрий в ответ пожал плечами, затем, взяв двумя пальцами довольно-таки немаленькую чарку, одним махом опрокинул в рот вторую за сегодняшний вечер порцию водки натощак.

— Господа, – заявил он немного заплетающимся языком, – позвольте представиться вам по поводу получения, ик, чина. Ура!

— Нашего полку прибыло, господа, – поддержал его Хомиченко. – Ура!

— Ура! Ура! – закричали присутствующие и принялись чокаться и поздравлять своего товарища.

Пока они обнимались и выпивали, к ним подошли несколько казачьих офицеров в форме Таманского полка.

— Я смотрю, тут весело! – насмешливо сказал один из них – молодой хорунжий с неприятным выражением лица.

— Празднуем производство в офицеры, – пояснил ему подпоручик Артамонов, недавно прибывший с Кавказа и не знавший еще толком местных обстоятельств.

— О, повод более чем достойный, господа артиллеристы! Не могу не присоединиться к поздравлениям…

— И вам, добрый вечер, господин Бриллинг, – скривился в усмешке Будищев. – Хотите со мной выпить?

— Вы?! – округлил глаза офицер, сообразивший, кого именно он только что поздравил, но потом собрался и с вызовом в голосе ответил: – А почему бы и нет!

— Тогда добро пожаловать, – ухмыльнулся Дмитрий и, развернувшись в сторону маркитанта, крикнул: – Эй, Карапетка! Подай водки и закуски господам офицерам. Да снаряди кого-нибудь в лагерь, позвать моряков. А то они обидятся, чего доброго, что все пропустили.

Шаловливый солнечный зайчик проскользнул сквозь прореху на парусиновом пологе и остановился на лице мирно спящего Будищева. Не желая просыпаться, новоиспеченный прапорщик попытался прикрыться рукой, но несносное порождение солнца продолжало экзекуцию, настырно проникая сквозь пальцы. Оставался только один выход – перевернуться на другой бок, что наш герой и сделал, но… счастье окончательно отвернулось от него, и молодое красивое тело сверзилось с походной койки на покрытый кошмами земляной пол.

— Твою же мать! – простонал он.

— Дмитрий Николаевич, вы проснумшись? – раздался совсем рядом омерзительно трезвый голос Абабкова.

— Вроде того, – пробурчал Дмитрий, присаживаясь на кровать.

— Тады извольте умываться и завтракать!

— Ну его, – малодушно попытался отказаться офицер, но строгий вестовой мгновенно пресек ослабление дисциплины.

— Никак не можно-с! А ежели вам дурственно, так похмелитесь и вся недолга.

— Похмелиться? – переспросил Будищев, попытавшись сфокусировать взгляд на матросе.

— Конечно! – убежденно ответил тот.

— А есть? – в глазах прапорщика загорелась надежда.

— А как же-с, – жестокосердно ухмыльнулся Абабков. – На столе у прочих господ-офицеров стоит. Только чтобы туда пройти, прежде надобно умыться и в порядок себя привести. Ить ваше благородие теперича не кондуктор какой-нибудь. Понимать надо!