Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 347 – Иван Оченков

— И… что? – напряженно спросил Шматов.

— Да все нормально, – поспешил успокоить приятеля Дмитрий. – Тебя скоро наградят, будешь потомственным почетным гражданином. Ну и денег немного отсыплют от царских щедрот.

— Ишь ты, – потрясенно прошептал отставной ефрейтор. – Потомственный почетный гражданин! Это же не фунт изюму…

— Вот-вот, выше только дворяне.

— Вот и славно, – заметила вдовушка, уставляя рядом с принесшим столь радостную весть гостем тарелки с разной снедью. – Откушайте, Дмитрий Николаевич, чем бог послал.

— А я смотрю, Господь вас не забывает, – ухмыльнулся Будищев при виде полной чашки наваристых щей, миски с холодной телятиной, а также полного графинчика с хлебным вином.

Дальше располагались квашеная капуста, заливная рыба и еще какие-то закуски. Судя по всему, его друзья не бедствовали, и это не могло не радовать.

— За такое грех не выпить! – заявил Федор, разливая водку.

— Ну, за свежеиспеченного потомственного гражданина! – поднял свою рюмку Будищев, после чего, легонько стукнув краями посуды, они дружно выпили.

— А вас-то наградили? – поинтересовалась вдова.

— И впрямь, – спохватился Шматов, – не могли же они тебя обойти!

— Естественно, – ухмыльнулся Дмитрий и достал из-за пазухи медальон с императорским портретом. – Гляди вот, что дали на прощание перед отставкой.

— Как это? – изумился Федор.

— Да вот так, дружище. Я теперь человек вольный!

— Красивая вещь, – задумчиво заметила Анна, разглядывая царский подарок. – Поди, больших денег стоит!

— А черт его знает, – отозвался с набитым ртом Будищев. – Я его в любом случае продавать не стану. Какая-никакая, а память. Тем более там с обратной стороны написано.

— Поручику Будищеву в память об оказанных услугах от неизменного благосклонного Александра, – прочитала вдова Виртанен. – Ишь как!

— Отчего же тогда в отставку? – спросил Шматов. – Я думал, ты еще превосходительством станешь!

— Генералов в России как собак нерезаных, – усмехнулся гость, отложив в сторону ложку, – так что как-нибудь обойдусь.

— А я жениться надумал, – сообщил Федя, наливая по второй.

— Хорошее дело, а на ком? – не удержался от ерничества Дмитрий, но, заметив, как вытянулось лицо хозяйки, тут же повинился: – Ну прости дурака, Аннушка. Сама знаешь, язык у меня без костей!

— Да ну вас! – обиженно отвернулась будущая потомственная гражданка и демонстративно вышла в соседнюю комнату.

— Зачем ты так? – нахмурился друг.

— Извини, брат, – посерьезнел Будищев. – Просто есть одна вещь, которую я должен тебе рассказать.

— Какая еще вещь?

— Я хоть от двора и отставлен, но уж больно многим большим людям успел мозоли отдавить. До меня им не добраться, тем более что я собираюсь на время уехать из России, а вот на тебе и твоих близких они могут попробовать отыграться.

— С чего бы это? Я человек маленький.

— Знаешь много. Точнее, можешь знать, но им это без разницы.

— О чем?

— О том, кто и как старался на тот свет нашего государя отправить.

— Вот оно что, – задумался Шматов, – и ты, стало быть, уедешь?

— Ненадолго. На год или два. Хочешь со мной?

— Ежели по совести, то нет, – мотнул головой парень, после чего, будто спохватившись, продолжил взволнованным голосом: – Сам знаешь, я за тобой и в огонь, и в воду пойду, да только…

— Что?