Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 338 – Иван Оченков

— Вав!

Не устояв перед таким аргументом, Люсия бросилась к бюро и взялась за нож из слоновой кости. Разрезав конверт, она вытащила наружу сложенный вдвое листок бумаги и пробежала глазами текст. На лице ее в одно мгновение отразилась целая гамма чувств, от крайней степени недоверия до безумной радости.

Вскочив с места, она сначала прижала письмо к груди, будто надеясь почувствовать тепло тела своего возлюбленного, затем бросилась обнимать Сердара, после чего схватилась за колокольчик и громко в него позвонила.

— Что прикажете, барышня? – влетела в ее комнату Маша.

— Одеваться! – звонко воскликнула она и, не сумев сдержать радости, обняла еще и верную служанку. – Что-то я совсем засиделась в четырех стенах, мне срочно нужно развеяться.

— Как угодно-с!

Одеться для выхода, если вы не знали, не так-то просто. Надобно снять домашнее платье и надеть выходное, но выбрать следует не слишком праздничное, а то будет не скромно, но при этом и не совсем простое, чтобы не выглядеть монашкой. Затем подобрать к нему в тон перчатки и шляпку, а по зимнему времени все это должно сочетаться с шубкой. А поскольку все это совсем не быстро, то и сборы оказались вовсе не такими скорыми, как этого хотелось.

Под гардероб юной баронессы отводилась целая комната, куда, собственно, и удалились они с Машей. Сердар, разумеется, поспешил последовать за ними, но девушки, не понаслышке зная его повадки, поспешили выпроводить пса. Тот, совершенно естественно, был против, о чем не преминул сообщить громким лаем, и это тоже заняло некоторое время. К несчастью, их возня привлекла внимание лакея Томаса, который заглянул в неприкрытую дверь и обнаружил конверт. Сообразив, что перед ним письмо, верный слуга тотчас отнес его хозяину. Так что когда Люсия и Мария оказались готовы к выходу, на их пути встал тот же самый лакей.

— Госпожа баронесса, – почтительно обратился он к молодой хозяйке. – Ваш отец желает говорить с вами. Немедленно.

— Отчего такая срочность? – удивилась барышня.

— Я не знаю.

— Хорошо. Маша, и ты, Сердар, подождите меня здесь.

Как всегда, оказавшись перед родителем, Люсия внутренне ощетинилась, не ожидая для себя ничего хорошего. Обычно внутри их семьи все говорили по-немецки, но давно сообразив, что отца это раздражает, она обратилась к нему по-русски.

— Вы хотели видеть меня?

— Да, – ответил он ей и после недолгой заминки добавил: – Дочь моя.

— Слушаю вас.

— Я желал бы знать, куда вы направляетесь?

— Давно ли вас, батюшка, стали интересовать подобные вещи? – не удержалась от шпильки Люсия.

— С тех самых пор, как вы родились, – сумел сохранить невозмутимость старый барон.

— Странно, раньше вы не давали повода заподозрить вас в подобных чувствах. Впрочем, если вам угодно знать, то я намерена немного прогуляться. Возможно, зайду в какой-нибудь магазин.

— Я бы просил вас, юная фройляйн, остаться сегодня дома.

— Могу я узнать, отчего у вас возникло такое пожелание?

— Кажется, я не должен давать вам отчета, – усмехнулся уголками губ банкир.

— Тем не менее я настаиваю!

— Извольте, – кивнул отец, протягивая ей уже знакомый конверт. – Дело в том, что мне стало знакомо содержание этого послания, и я намерен не дать вам совершить очередную глупость.

Обмершая барышня почти с ненавистью посмотрела на покрытую морщинистой кожей руку отца, крупные узловатые пальцы с почти желтыми ногтями, сжимающие конверт. Потом подняла взгляд на его лицо и как будто увидела его в первый раз. Аккуратно расчесанные редкие волосы и бакенбарды совершенно поседели, а воротник сюртука, несмотря на все усилия камердинера, усыпан старческой перхотью. Все это усугублялось нездоровым цветом лица и выцветшими холодными глазами. На какое-то мгновение ей даже показалось, что это не отец, а посланник потустороннего мира из сказок Гофмана.