Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 269 – Иван Оченков

— Худо! – не стал скрывать сразу помрачневший врач. – Множественные переломы конечностей, проникающее ранение грудной клетки. Задето легкое, плюс внутреннее кровотечение. К счастью, крупные сосуды не повреждены, иначе…. Говоря по чести, то, что вы вообще довезли его живым, уже чудо.

— Шансы есть? – схватил его за руку Будищев.

— Самые минимальные, – поморщился Студитский, пытаясь освободиться. – Вы же опытный человек, Дмитрий Николаевич, и наверняка не однократно видели подобное. Если начнется сепсис… современная наука, к несчастью, не знает способов излечения подобных ран, а описанного вами чудо-лекарства пока что не существует.

— Простите, – опомнился моряк. – Мне можно его увидеть?

— Конечно. Только накиньте что-нибудь на свой мундир. А то на нем заразы больше, чем в холерном бараке.

В смотровой остро пахло спиртом, карболкой и еще чем-то смутно знакомым. Бледный как смерть Семен неподвижно лежал на кушетке, и только слабое дыхание показывало, что костлявая пока еще не властна над ним. На столе находился все еще беспамятный император, а в углу на низеньком табурете устроился Щербак, что-то выговаривавший стоящей рядом Люсии.

— Мадемуазель Штиглиц, вы же опытная сестра! – назидательно бубнил он. – Уж вам-то следует знать, что ничто так не способствует сохранению жизни раненого, как своевременная перевязка!

— Простите, Александр Викторович, но в трясущейся карете это было совершенно невозможно!

— Значит, надо было перевязать на месте, а потом уж везти, – гнул свою линию врач, очевидно подразумевая, что за время задержки к месту происшествия подтянулись бы придворные и не позволили бы отправить раненого императора непонятно куда, избавив таким образом их с молодым коллегой от подобной ответственности. Студитский от высказывания своего мнения на этот счет уклонился, хотя и всем своим видом показывал согласие с более опытным коллегой.

— Не пора ли его величеству очнуться? – попыталась перевести разговор на менее щекотливую тему Люсия.

— Пожалуй, – согласился с ней Щербак, после чего подсунул государю под нос флакон с нюхательной солью.

Дыхание страдающего астмой императора было слабым, но он все же втянул в себя резкий аромат, после чего вздрогнул, чихнул и спросил слабым голосом:

— Где я?

— С вами все в порядке, ваше величество, – поспешил заверить его врач.

— А где Дуся?

— Я здесь, – отозвалась Люсия и положила на его руку свою ладошку.

— Хорошо, – слабо улыбнулся тот.

— Нам лучше выйти, – шепнул Будищеву Студитский, и они вместе потихонечку покинули импровизированную операционную.

— Твари! – прорычал Дмитрий, оказавшись в коридоре, борясь с желанием что-нибудь разбить или поломать.

— Что, простите?

— Это я не вам.

— И на том спасибо, – усмехнулся доктор. – Скажите лучше, что вы намерены делать дальше?

— В каком смысле?

— Вы только что спасли жизнь императора. Но он не может оставаться здесь. Надо отправить его в Зимний или еще куда. Я вообще удивлен, что здесь до сих пор нет столпотворения придворных и жандармов.

— Когда он придет в себя?

— Достаточно скоро, и, будьте уверены, тут же начнет задавать неудобные вопросы. Вам есть, что на них ответить?

— Этого у меня хоть отбавляй!

— Ну-ну.

Александру Николаевичу и впрямь скоро стало легче. Он вспомнил практически все события перед своим ранением и уже понял, что за руку его держит отнюдь не жена, но, судя по всему, находил в этом даже определенное удовольствие. Наконец, он решил, что набрался достаточно сил, и открыл глаза. Вокруг него находились какие-то люди. Баронессу он узнал, а вспомнить пожилого мужчину с закатанными рукавами испачканной кровью белой рубашки, по всей видимости врача, никак не получалось.