Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 150 – Иван Оченков

— Не знаете, кто он? – поинтересовался Будищев, стаскивая с головы кепи.

— Кажись, Федотов, ваше благородие. Из горной батареи. Царство небесное новопреставленному воину!

— А это что? – ахнула Люсия.

К всеобщему удивлению, следующей жертвой войны оказалась женщина. Густые волосы цвета воронова крыла ее были распущены и закрывали лицо, но вздумавший поправить прядь солдатик так и отшатнулся в сторону, когда увидел гримасу ненависти, исказившую черты, возможно, прежде не лишенные привлекательности.

— Ведьма! – перекрестился сапер. – Как есть ведьма!

— А вот ее метла, – хмыкнул Будищев, подобрав палку с привязанной к ней половинкой ножниц.

— Это что же, – удивился кто-то из солдат, – оружие ейное?

— Если эдакой пакостью в брюхо пырнут – мало не покажется! – наставительно заметил фельдфебель, искоса поглядывая на офицера.

— Это точно, – согласился он, отбрасывая в сторону импровизированное копье. – Одно непонятно, кто стонал?

— Что?

— Вы сказали, что из кучи убитых доносился стон.

— А ведь верно, – озадачились солдаты.

— Очевидно, звуки издавала женщина, – сказала Люсия, с явной жалостью наблюдавшая за текинкой. – Похоже, она еще жива.

— Могет быть, – задумался Богачев. – Баба она завсегда крепче мужика!

— Особливо если ведьма! – опасливо добавил сапер.

— Ее надо срочно доставить в госпиталь! – строго заявила сестра милосердия, но наткнувшись на сразу посерьезневшие лица солдат, осеклась.

— Оно, конечно, так, – задумчиво протянул Богачев, вопросительно поглядывая на прапорщика.

— Тащите, – махнул он рукой. – И госпожа Штиглиц пусть с вами идет, а то мало ли.

— Благодарю, – сухо кивнула баронесса и хотела уже последовать его совету, но потом остановилась и, немного помявшись, сказала на прощание: – Желаю вам найти своего друга… живым.

Едва договорив, она повернулась и побежала вслед за солдатами, несшими без особого, впрочем, бережения, раненую в госпиталь.

— Вашбродь, – немного нерешительно обратился к Дмитрию Богачев. – Тут такое дело…

— Что еще?

— Сказывают, текинцы, чтоб им ни дна, ни покрышки, кого-то из наших с собой уволокли.

— Кого именно?

— Да кто же его знает… может, и Федора вашего.

— Типун тебе на язык! – разозлился Будищев. – Или не знаешь, что лучше уж в бою быть на куски изрубленным, чем к этим живодерам попасть?

Надо сказать, что такая мысль уже неоднократно приходила в голову и самому прапорщику, но он усиленно гнал ее от себя. Но вот теперь, когда ее озвучил Богачев, ужасная перспектива показалась ему не просто реальной, а единственно возможной, и от осознания ее хотелось выть волком. И все же он не переставал надеяться, снова и снова обходя отбитую у врага позицию в поисках пропавшего товарища.

Удачная вылазка привела защитников Геок-Тепе в состояние совершеннейшей эйфории, почему-то совершенно уверившихся, будто им удалось в ночном бою перебить едва ли не половину русского отряда. Обрадованные текинцы выскочили на стены и принялись выкрикивать оскорбления своим противникам, перемежая их неприличными жестами.

Первым это непотребство заметил капитан Полковников, снова вступивший в командование четвертой батареей после гибели Мамацева. Не тратя времени даром на получение разрешения от начальства, он приказал развернуть орудия и обработать наглецов шрапнелью.