Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 119 – Иван Оченков

— Что ты лыбишься, как пришибленный? – обратил на него внимание Дмитрий.

— Я-то? Ничего! – загадочно улыбнулся парень.

— Колись, обормот!

— Да ничего не случилось, – продолжал упорствовать Федька. Однако надолго его не хватило, и он радостно поведал: – От Аннушки письмо получил!

— Только что?

— Нет, еще утром. Просто вспомнил вот.

— Поздравляю!

— Пишет, что все хорошо и у нее, и у Семки со Стешей, они просили тебе кланяться, и госпожа Берг так же.

— Спасибо, – мрачно буркнул в ответ Будищев, очередной раз вспомнивший, что письмо Гесе так и валяется недописанным.

— Хорошая она женщина! – закончил свое повествование Шматов.

— Кто?

— Как кто? – искренне удивился парень. – Гедвига Генриховна, конечно, жена твоя! Даром что из образованных, а добрая и обходительная.

— Феденька, – даже остановился Дмитрий от пришедшей ему в голову мысли, – а кому ты еще про мое семейное положение рассказал?

— Чаво? – перепросил денщик, не осознавший, о чем именно спрашивает его товарищ.

— Я говорю, – терпеливо продолжал прапорщик вкрадчивым голосом, – кому ты, конь педальный, говорил, что мы с Гесей сожительствуем?

— Дык никому вроде бы…

— А точнее?

— Барышня Штиглицова интересовались, – вынужден был признаться парень.

— Так-с! А вот с этого места поподробнее. Говори конкретно, что ты ей наплел?

— Ничего я ей не наплел. Я все по совести рассказал, что живете в Гедвигой Генриховной ровно муж и жена! – возмущенно отвечал Шматов, потом немного подумал и добавил: – Хоть и не венчаны…

— Понятно.

— Чего тебе понятно, Граф? – обиженно забубнил Федор. – Гедвига Генриховна она хорошая, любит тебя опять же. Ждет. Хозяйство у вас, мастерские. Вернешься, обвенчаетесь и будете жить как люди. Там, глядишь, и детишки пойдут…

— А ты, значит, в крестные метишь? – хмыкнул прапорщик.

— А чего? Позовете, так и не откажусь!

— Вот только на хрена ты все это баронессе натрепал?

— А чего она на тебя смотрит, будто голодный на кусок сала! Нет, она тоже барышня добрая и приданое за ей справное дадут, только не пара она тебе.

— А не пошли бы вы все! – задумчиво заметил Будищев, которому только что доктор Щербак сказал почти то же самое.

В самом деле, какого черта все кому не лень лезут в его личную жизнь? Тут, может, убьют завтра… С другой стороны, его действительно ждет в Петербурге Геся, с которой они через многое прошли. Войну, гибель друзей, долгую разлуку. Разборки с террористами. Он попытался вызвать в памяти ее образ, но почему-то не получалось. В памяти мелькали модные наряды, шляпки с вуалями и без, но вместо лица возникало почему-то мутное пятно. Потом в воображении появился госпиталь в Болгарии, где она служила. Там лечились после ранения Федька и Алексей Лиховцев, да и ему пришлось поваляться после одного дела… Вот она принесла ему собственноручно сшитую форму. На ней строгое коричневое платье, когда-то ослепительно белый, а ставший потом почти серым от бесконечных стирок передник, косынка с красным крестом и лицо… Люсии Штиглиц.

— Тьфу ты, мать твою через коромысло! – замысловато выругался Дмитрий.

— Чаво? – опасливо поинтересовался Шматов.

— Да так, мысли дурные в голову лезут!

— От дурных мыслей надобно выпить! – убежденно заявил Федя. – Тогда как рукой снимет!

— Угу, – буркнул в ответ прапорщик. – Или по бабам сходить.