Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 101 – Иван Оченков

— Полубатарея, слушай мою команду, – срывающимся голосом закричал офицер. – Трубка – девять, прицел восемьдесят…

— Бац-бац и мимо, – устало отозвался Будищев, вытирая пот с взмокшего лба.

— И ничего не мимо! – восторженно заорал Шматов, глядя, как шрапнель накрыла бегущих с поля боя всадников, а в большую группу текинцев на левом фланге врубились сотни таманцев во главе со Скобелевым.

— Ты посмотри, Граф, – радостно вопил Федор, – Белый генерал в бой пошел!

— Хрен его понес, а не сам он пошел, – буркнул Дмитрий, но его никто не слушал.

Как ни хороши были текинские джигиты в рубке, выдержать атаку казаков Скобелева у них не получилось. Возможно, они были слишком шокированы погромом, случившимся с их собратьями, а быть может, таково было изначальное намерение их вожаков, но туркменские всадники мгновенно развернули своих быстроногих коней, и те легко оторвались от преследовавших их таманцев. Белый генерал, против обыкновения, не стал долго гнаться за ними и также развернул свои сотни назад.

— Молодцы, артиллеристы! – гаркнул Михаил Дмитриевич во всю мощь генеральской глотки, появившись перед позицией батареи. – Славно всыпали халатникам!

— Рады стараться, ваше превосходительство! – дружно отвечали ему солдаты, а вскочивший в седло Полковников лихо отсалютовал саблей и отрапортовал, так, мол, и так, супостата разбили, потерь не понесли и вообще все в ажуре.

— Конечно артиллеристы, кто же еще? – вздохнул Будищев и тоже направился к генералу, чтобы не пропустить ненароком раздачу плюшек.

— Четыре креста на полубатарею! – расщедрился командующий, не скрывая восторга при виде побитых текинцев. – И господ офицеров в приказе отметим с занесением в формуляр.

— Осмелюсь доложить вашему превосходительству, о геройском поведении моряков во главе прапорщиком Будищевым, – попытался остаться честным человеком капитан, но Скобелев его не слушал.

— А теперь отходите к аулу, – приказал он, – Таманцы вас прикроют.

— Слушаюсь! – отозвался Полковников уже вслед умчавшемуся как вихрь начальству.

В Егин-Батыр-Кале полубатарее досталась восточная стенка, обращенная к Геок-Тепе. Получив место, солдаты и матросы под руководством офицеров тут же взялись за оборудование позиций. Прорубали амбразуры в стенках, насыпали полукруглые земляные барбеты, срубили несколько тутовых деревьев, закрывавших линию огня. Рядом с артиллеристами располагались только что подошедшие вместе с очередной колонной апшеронцы и саперы, а несколько дворов в тылу позиции досталось санитарному обозу.

Заведующим этим, как иногда в шутку называл его сам командующий, «богоугодным заведением» был доктор Щербак. Прекрасный врач и опытный администратор, он еще до начала похода успел объехать все посты и гарнизоны в Закаспийском крае, проверить, хорошо ли устроены в них санитарные околотки, и принять необходимые меры к улучшению положения там, где это требовалось. Покончив с инспекцией, Александр Викторович в последний момент прибыл в Бами, где и присоединился к русскому авангарду в качестве отрядного врача. Формальный начальник медслужбы статский советник Гейдельфер, отнюдь не рвущийся в первые ряды, нисколько этому не возражал.

Злые языки говорили, что Скобелев сначала хотел назначить на этот пост своего приятеля Студитского, но в последний момент отчего-то передумал. Сам же Владимир Андреевич, когда его спросили о причинах подобной немилости, не без юмора отвечал, что доктор Щербак, де, не любит охоту. Что это означало, мало кто понял, а сам он никогда не пояснял. Впрочем, что бы об этом ни толковали отрядные кумушки, оба русских врача скоро сработались и никогда не интриговали друг против друга, чего никак нельзя сказать об их начальнике господине Гейдельфере.