Книга Шаг в неизвестность, страница 74 – Дмитрий Белов

— Ну чего стоишь, аки неродной? – Афанасий уже восседал в центре стола и рукой указывал мне на свободное место. И действительно, чего это я? Все же свои, родные.

Аккуратно проскочив пустое пространство, чтобы в меня не влетели балующиеся дети, я сел на стул и придвинулся к столу. Тут же слева-справа зашевелились чьи-то руки, накладывая мне в тарелку разнообразные блюда, коих тут было огромное количество. Обладатели же рук начали засыпа́ть меня вопросами, которые слились в сплошной гул: я попросту не понимал, на какой из них отвечать.

— Куда же ты, милок, запропастился? Совсем стариков не навещаешь, – обратилась ко мне старушка, сидевшая рядом с Афанасием. – Мы ж тебя не на прополку ждем, а так, воздухом свежим подышать, отдохнуть.

Мне стало стыдно. Действительно, совсем стариков не навещаю. Надо чаще приезжать. Или вовсе тут остаться? Здесь хорошо, спокойно, нет излишней суеты, ненужной беготни.

— Да ладно, Маруся, что пристала к молодому? – Дед Афанасий с улыбкой подпихнул старушку в бок и подмигнул мне. – У них же жизнь городская, дела. Им интернеты подавай и електронику навороченную. А здеся-то им что? Хотя знаешь, тут у соседки, Зойки, ты ее помнишь, внучка такая вымахала! Красавица! Кровь с молоком. Если б не моя бабка, сам бы за ней прихвостнулся, а так, коль захочешь, мы тебя завтра же и сосватаем.

Я умиленно смотрел на деда Афанасия и бабу Машу, и внутри было так приятно! Сколько уж они вместе – даже и не припомню, а вот сидят рядышком – и как будто бы любовь их с годами стала только сильнее.

— Так, а чой-то мы вхолостую сидим? – спохватился дед Афанасий так, будто забыл сделать что-то очень важное. На столе появилась большая бутыль, и хозяин тут же начал наполнять стаканы. – Давай, молодой, за тебя.

Застучали стаканы, сидевшие рядом люди хлопали меня по плечам, обнимали и говорили какие-то слова, которые я почему-то пропускал мимо ушей. Один, особенно настырный, все пытался до меня докричаться. По-дурацки улыбаясь, я чокнулся с соседями и влил содержимое стакана в себя. Вкуса не почувствовал, но по внутренностям растеклось блаженное тепло, и я осознал, что счастлив.

Мир потихоньку начал плыть.

Нет, так дело не пойдет! Так я быстро окунусь в пьяное беспамятство. Снова нахлынул гомон голосов: все что-то обсуждали, перемывали кости соседям, шутили и смеялись. И только один голос, который выбивался из окружающего фона и все пытался что-то до меня донести, не позволял расслабиться и отдать всего себя этому месту, этим людям.

Я решил, что надо найти источник голоса и вежливо попросить не нарушать мой уют и умиротворение. Взгляд перебегал с человека на человека, с лица на лицо, пока не зацепился за молодую девушку, которая своим одеянием – грязной военной униформой – выбивалась из окружающего пространства так, что аж резало в глазах. Я вопросительно уставился на нее.

— Ну и как тебе обед? Ничего не смущает? – Голос ее показался мне знакомым, хотя саму девушку я вроде бы видел впервые.

— Нет. А должно? – Я пока не понимал, чего она хочет, и на всякий случай заглянул в свою тарелку – может, там что-то не так?

— Ну ты и дурак, конечно. Какой обед в три часа ночи?

— Поздний, – ответил я, оторвав взгляд от тарелки и вновь уставившись на девушку. – А ты, собственно, кто?