Книга Русич: Бей первым. Колонист. Генезис, страница 83 – Владимир Поселягин

Подойдя, я не стал дожидаться удара кистенем, что прятал тот злобный, а просто смахнул с его плеч голову и обратился к оставшимся, по виду из обедневших крестьян:

— Кто такие? Кто вам велел напасть на меня?

Не сразу, но мне удалось разговорить обоих. Я их и связал, и обыскал, как и остальные тела, и только потом приступил к вдумчивому опросу. Кстати, обе лошади я нагнал на Вороном и привёл туда же к месту нападения, луки у лучников забрал. У одного оказался настоящий боевой лук. Было также две отличные кольчуги, с отметками пробития, видимо с тел русских воинов снимали, пара щитов, бердыш нашёлся, аж четыре боевых топора было и три меча. Неплохие трофеи, и оба коня были как раз вовремя, нагрузил на них свежие трофеи. Я уже заканчивал с допросом, когда к месту засады подошёл караван, что шёл в Коломну. Я их издали видел и спокойно ожидал приближения.

Сначала двое охранников верхом подскакали, узнали, что тут произошло, с ненавистью глянули на выживших татей и ускакали обратно, а потом уже и тяжело гружённые повозки подошли. Купцы, их двое было, вышли ко мне, я уже стоял наготове, держа под уздцы Ворона, и когда те подошли, поздоровался в ответ, представившись. Один из купцов, коломенских, тут же уточнил:

— А ты не тот ли Тит Михайлов, что сын Луки? Пропали вы вроде.

Пришлось сначала кратко рассказать свою историю с моментом воссоединения с семьёй, а потом уже и как была организована засада.

— Повезло тебе, что сразу лучников побил, а потом со стороны остальных посёк. Даже не верится, пятнадцать татей живота лишил… а этих чаво оставил? Вздёрнуть на суку, и думать нечего, – указав бородой в сторону двух выживших татей, сказал дородный купец.

— Нет тут деревьев, – спокойно пояснил я. – Тем более они сдались. Я их допросил, из беглых крестьян они, что от своих хозяев ушли в поисках лучшей доли, вот и сбились в ватажку. А привёл их сюда и подготовил нападение на меня купец коломенский.

— Врёшь! – ахнули купцы.

— Чего мне брехать? Один из всадников был, сам участвовал. Вон он лежит. Узнал, как я помог семье, сколько денег дал, подумал, что у меня ещё есть, и решил пограбить, тать.

Оба купца, не чинясь, рванули бегом к месту, где лежал убитый коломенский купец, а я, ведя лошадей в поводу, они были вместе связаны, подошёл следом, общаясь на ходу с начальником охраны каравана и описывая сам бой. Кстати, тот был лично знаком с отцом Тита, да и его тоже знал, опознал меня, посочувствовав потере памяти. Купцы с трудом опознали татя, споря, кто он, тот не купцом оказался, мелкий лавочник, однако всё же опознание произошло. А так если поторопятся, то до закрытия ворот должны успеть въехать в город, поэтому тело лавочника решили брать с собой, как и обоих выживших, посаднику сдадут, пусть дознание проводит, а ко мне больше вопросов не было, я был в своём праве. Да и на трофеи поглядывали с уважением, знали, что я в бою их взял. Распрощавшись с купцами, что ещё оставались на месте сражения, я поскакал дальше, только теперь вместе с Муромцем позади две рахитного вида лошади скакали. Надо будет избавиться от них, но пока нужны, оставлю.

До постоялого двора я добрался благополучно. Хозяин его даже подивился, нечасто тати нападают на путников, а со мной это дважды случалось, ну да мне так везёт. Трофеи я снёс в номер, что снял, лошадьми уже занялись, ну и заодно забрал с хранения трофеи с других татей, которые мне повстречались на пути в Коломну. Да, я для арбалета приобрёл болты на торге, так что два колчана для него есть. Сорок штук. Ну, и доплатил за хранение, а то время вышло, я дольше был в Коломне, чем думал. А утром, позавтракав, направился дальше, и к полудню впереди показались золотистые купола церквей столицы Московского княжества. Правда, я на два часа всё же задержался, свернул в лесок, где, подобрав место хранения, спрятал ценности в дупле дуба, его не видно было с земли. А вообще мешки я хотел на верхушку поднять, а когда сам взбирался, то и обнаружил дупло. В общем, я спрятал в дупле самые большие ценности, золото в гривнах и кунах и половину серебра, остальное оставил. Потом, вернувшись на дорогу, благополучно проехал окраину и, покрутившись по улицам пока ещё незнакомой Москвы, я и заблудиться умудрился, но доехал-таки до своих ворот, когда до наступления темноты оставалось часа четыре.