Книга Русич: Бей первым. Колонист. Генезис, страница 81 – Владимир Поселягин

Не откладывая всё это на потом, мы с дьяком на наёмном возке прокатились по всем владельцам и договорились о продаже. Те должны были подойти к дому Михайловых, где при видаках и будет заключена договорённость о покупке. К вечеру они подъехали, и вот так неожиданно Ольга Петровна стала хозяйкой нескольких дел, включая лавки на торгу, даже скорее промышленницей. Я купил ей возок, и мы прокатились, чтобы изучить, что приобрели, брали-то не глядя, но оказалось, что особо мы не обманулись, дьяк знал своё дело. Рабочие были в курсе продажи дел и познакомились с новой владелицей. Дальше я нашёл вполне молодого, но жаждущего работы парнишку, и тот стал управляющим всех дел, писать и считать умел, это было одним из главных критериев отбора. Отчитываться он уже будет Ольге Петровне. Сам дом Михайловых преобразился. Появилась живность, слуг стало возможно нанять – в общем, дом зажиточных купцов, не меньше, только маловат уже был, но Ольга Петровна категорически не желала его покидать. Ничего, там уже мужики работали, бригада плотников, ремонтировали многое, что покосилось без хозяйской мужской руки, подправляли. Правда, нанять всего троих удалось, много дел для плотников было после пожара, но мы платили хорошо. Так что нашли работников.

Следующие три дня я просто следил, как Ольга Петровна берёт все дела в свои твёрдые руки, заставив молоденького управляющего ходить по струнке, и убедившись, что всё в норме, попрощался, кстати, для малышни подарков на торгу купил и отдарился, а то при первом знакомстве не до того было, и отправился в путь. Хорошо меня провожали, со слезами на глазах, клятвенно пообещав зимой приехать в Москву навестить. Однако, как ни странно, уезжал я из Коломны со спокойной душой, молодцы у меня родственники, и сами на шею не сели, и не мешают моим будущим планам, решив остаться у себя в городе. В ответ я их и отблагодарил, сделав промышленниками и оставив их смотреть с уверенностью в будущее, теперь с протянутой рукой ходить они уже не будут, а если что, ко мне весточку отправят, помогу. К Любаве, вон, стали свататься, из голодранки сразу стала завидной и богатой невестой. Правда, всех прежних ухажёров я разом отвадил, раньше не хотели, так теперь нечего рот на чужой каравай разевать, всё, упустили свой шанс и такую красавицу. Ещё один хрыч пришёл, с которым якобы у отца Тита была договорённость о свадьбе их детей, у того сын был двадцати лет, кормчий на купеческой ладье. Но и тому я указал на ворота, сами своё слово взяли назад, когда подошло указанное время свадьбы прошлой весной, а обратного не воротишь. А Любаве, у которой уже глаза на мокром месте были, та подходила к порогу запоздавших невест, старушек, я пообещал приличного жениха подобрать в Москве, нечего ей тут в Коломне делать, под боком у меня жить будет. И приданое дам ей хорошее. На этом и сговорились, так что если остальные не особо желали, чтобы я уезжал, то Любава чуть ли не пинками выпроваживала. Ну да, пора, заневестилась уже давно девушка.

Дорога стелилась под копытами коней, с караваном я не отправлялся, решив также в одиночку двинуться в путь, мне не нужны были соглядатаи. Тем более при подготовке к отъезду я продемонстрировал, что особо вещей при себе не имею, лишь припасы, фактически еду налегке. Сейчас же, поглядывая на приближающийся лес, я достал из колчана лук и, наложив на тетиву стрелу, стал вглядываться в опушку. Не то чтобы я что-то заметил или почуял, просто предосторожность. К счастью, она не оправдалась, хотя это и не значит, что я не буду и дальше так поступать. Добравшись до схрона, где у меня были спрятаны трофеи от банды Сидора и хозяина постоялого двора – деньги с прощелыги я не считаю, они все ушли на приобретение дел и закупку всего необходимого в дом Михайловых, сюда я их не отвозил, – остановил коней. Смешно сказать, но когда я выезжал из ворот Коломны, у меня в кошеле было всего две полушки, всё, что оставил в запасе для Михайловых, пошло в дело, так что при мне была только мелочь. Я ещё и небольшой запас средств оставил, десять золотых арабских монет, это НЗ Ольги Петровны, которые мы зарыли в подвале дома на крайний случай. О них, кроме меня и неё, никто больше не знал.