Онлайн книга «Русич: Бей первым. Колонист. Генезис»
|
— Умеешь, – определила директор. – Считай, место твое, если останешься. — Спасибо. — Теперь в клуб, я тоже хочу послушать, что ты умеешь. Справишься? — Думаю, да. Она позвонила в клуб, чтобы нас ждали, и мы пешком прогулялись до здания. Хороший построили, двухэтажный, с кинозалом. Тут уже была команда музыкантов, мне приготовили акустическую гитару, если проще, электрогитару. Я стоял на сцене и пробовал звук, наиграл пару аккордов, в зале с десяток человек сидели, председатель колхоза тоже торопливо зашел и сел. Освоившись с гитарой, я наиграл мелодию, перейдя на рок. Очень заводная музыка получилась. Музыканты за кулисами хлопали и радостно свистели. Прочистив горло, я сказал: — Эту песню я написал недавно, посвятив ее Юрию Гагарину, и ее еще никто не слышал. Вы будете первыми. Замерев на миг, я стал наигрывать и запел: Земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе, Земля в иллюминаторе видна… Как сын грустит о матери, как сын грустит о матери, Грустим мы о земле – она одна. А звезды тем не менее, а звезды тем не менее, Чуть ближе, но все так же холодны, И как в часы затмения, и как в часы затмения, Ждем света и земные видим сны. И снится нам не рокот космодрома, Не эта ледяная синева, А снится нам трава, трава у дома, Зеленая, зеленая трава. А мы летим орбитами, путями неизбитыми, Прошит метеоритами простор, Оправдан риск и мужество, космическая музыка, Вплывает в деловой наш разговор, В какой-то дымке матовой земля в иллюминаторе, Вечерняя и ранняя заря, А сын грустит о матери, а сын грустит о матери, Ждет сына мать, а сыновей – Земля…[2] Когда я замолчал, весь отдался исполнению, несколько секунд стояла мертвая тишина, а потом раздались аплодисменты. В зале я обнаружил уже пять десятков человек. Откуда те набежали, не знаю, но и за кулисами народу хватало. Подумав, я исполнил вторую песню. Мне она всегда нравилась. Под настроение. Сыграл входную часть, жаль, аккомпанемент только гитарный, с группой было бы лучше, и запел: Мог ли я подумать, что вот так все выйдет? Что в одну минуту все развеется, как дым. Ошибки быть не может, я сам сегодня видел: Ты шла с другим, ты шла с другим. Так вот какая ты, а я дарил цветы, А я с ума сходил от этой красоты. Так вот какая ты, надежды и мечты, Ты подарила, и разбила ты. Лишь вчера была ты всех на свете ближе, Лишь вчера я верил, что тобою я любим. Но лишь глаза прикрою, я вижу, снова вижу, Как ты с другим идешь, с другим…[3] В этот раз даже дольше хлопали. Слегка поклонившись, я вернул гитару хозяину, парнишке лет четырнадцати. Дубовая гитара, наверное, наша сборка… Спустился со сцены, вопросительно посмотрев на заведующего клуба. Это был мужчина, а женщина, что сидела в кабинете председателя колхоза, была его замом по музыкальной части. — Берем. Только это я и услышал от куратора музыкального коллектива. Заведующий клубом лишь вальяжно кивнул, потом спросил: — Еще песни есть? — Сотни. — Хорошо. Тут меня забрал председатель колхоза, он собирался меня оформить и где-то устроить жить. Сначала мы на его «козлике» доехали до правления колхоза, и там меня вписали в рабочую смену на полставки в качестве автоэлектрика. Выписали трудовую книжку, обещали через полгода разряд дать. Покинув отдел кадров, я спросил у Агафона Семеновича: |