Книга Русич: Бей первым. Колонист. Генезис, страница 115 – Владимир Поселягин

Когда пёс поел, то вопросительно посмотрел на меня, явно прося ещё, но я сказал:

— Хватит, и так литр похлёбки выхлебал, имей совесть. Давай лучше я тебя проглажу.

Пока я делал миску, пёс успел оттаять, а у меня благодаря очагу было тепло. И даже подсох. С тоской посмотрев на миску, что я протёр снегом и отставил в сторону, пёс с интересом наблюдал, как я из ветки делаю самодельный гребешок, а потом я стал его расчёсывать. А то волоски слиплись, после того как шерсть просохла. Нормально, расчесал, причём так, что недовольный пёс стал вылизываться. Я же с интересом его рассматривал. Тот был среднего размера, не крупный, но и не маленький, можно сказать, обычный дворовый пёс, похожий на героя фильма «Белый Бим Чёрное ухо». Тоже белого окраса с несколькими чёрными пятнами. Правда, на ухе не было, но полморды чёрные. Шерсть густая, симпатичный и явно молодой пёс. Неплохо было бы его заполучить, так что я был преисполнен надежд.

Пёс к тому же оказался вполне понимающим, когда я убедился, что костёр погашен, а у меня не было помощника, чтобы ночью следил за ним, и стал укладываться спать, то указал псу на место в ногах, и тот правильно всё понял, лёг, где я его уложил, и, положив голову мне на ноги, закрыл глаза, да и я заснул, завернувшись в шубу.

* * *

Только на четвёртый день непогода начала стихать, мы с псом уже подружились, и я со скуки стал учить его разным ухваткам, и пусть места у нас в убежище было не так много, всё равно было интересно. Когда я выходил до ветру, то и он выскакивал. Иногда, когда ему было невтерпёж, я выпускал пса, и тот уже через пару минут возвращался весь в снегу. И вот к вечеру, прислушавшись, я понял, что ветер-то стихает, нет уже ставшего привычным шума, завывания и остального. Выглянув, я обнаружил, что сверху падает крупными хлопьями снег, и всё. Со стороны соседей доносились едва слышные голоса и были видны отсветы, я так думаю, факелов. Выжили, значит, пережили непогоду, как и я. А то, что они сразу засуетились, так это понятно, у них лошади, о которых надо заботиться. Надеюсь, они тоже непогоду пережили, всё же непростые это дни были у нас.

Пёс к своим идти не особо желал, но я решил прогуляться, узнать, как у тех дела, может, помощь какая нужна, так что, выбравшись из убежища, угли едва тлели, надеюсь, пожара не будет, и выпустив также пса, прикрыл вход и закрыл санками, после чего мы направились к лагерю соседей. Тут недолго идти было. Проваливаясь в снег по колено, хорошо тут намело и навьюжило, мы наконец добрались до них. Первым мне попался тот самый мужичок, что лопату на время брал, из возниц, он аж подскочил и испуганно перекрестился, когда я из снежной круговерти появился с рогатиной на плече да заткнутым за пояс топором, после чего, опознав, только зло сплюнул. Видимо, за испуг переживал.

— Как у вас, все живы? – спросил я.

— Все, – отмахнулся тот. – Выдюжили с Божьей помощью, даже лошади все целы, токо отощали. Всю кору с деревьев вокруг ободрали, да что-то мы надрали, обвязываясь верёвками. Да вот мало было. Наши сейчас с факелами в лес пошли, там дальше лозу набрать хотят.

Тут, видимо, нас заметил Тарас, старший охраны, и подошёл, спрашивая:

— С кем это ты, Степан, там разговариваешь? Никак Алексей, наш сосед, молодой охотник? Выжил, значит?