Книга Маг, разрывающий на куски, страница 59 – Aki

Прямо напротив, на лужайке перед домом старейшины-историка, земля вздыбилась, и из неё, со скрежетом ломающегося камня, выползла гигантская, многолапая каменная сколопендра.

Её тело было сложено из булыжников садовой дорожки, скреплённых чёрной, блестящей смолой. Она методично, с чудовищной мощью, крушила цветочные клумбы, выкорчёвывала розы, которые отчаянно бились в её каменных тисках, обстреливая магическое творение шипами.

Чуть дальше, на дороге, мужчина в домашнем халате, окружённый полупрозрачными, искажёнными фигурами — призрачными образами персонажей из детских мультфильмов, вероятно, плод его собственного дара иллюзиониста, — отбивался от разросшегося до размеров дома куста сирени. Куст же в ответ не просто махал ветками. Он ПЕЛ.

Пронзительным, визгливым голосом, от которого кровь стыла в жилах, и из каждой кисти очаровательных цветов изливался поток едкого, розового тумана. Иллюзии мужчины таяли в этом тумане, как сахар в воде.

И повсюду — движение.

Трава на лужайках перестала быть зелёным ковром. Она шевелилась, как мех гигантского зверя. Из-под земли вылезали корни, похожие на щупальца спрута. Деревья ломали ограды, протягивая ветви к домам, бились в их стены и окна.

Что тут происходит⁈ — мысль, острая и ясная, пронеслась в разгорячённом мозгу сэра Кембриджа. Это не локальный инцидент. Это не чья-то магия, вышедшая из под контроля. Это… повсеместно. В самом сердце элитного квартала. А значит, везде.

И тут его взгляд упал на свою собственную лужайку. Совсем недавно идеально подстриженная трава начала колыхаться. Из земли, прямо у фундамента веранды, показался кончик белесого, толстого корня.

Хладнокровие, последний бастион его разума, дало трещину. Его охватила слепая, животная ярость. Ярость старого волка, которого загнали в угол у его же собственного логова.

Он повернулся, его глаза нашли в прихожей массивную старую вешалку из чугуна, привинченную к каменному полу в прихожей — реликт прошлого, который он никогда и никому не позволял убирать за его значимость.

А сейчас он сам сдвинул его с места.

Болты, державшие её, вырвались из камня с сухим треском. Тяжёлая конструкция, весом за сотню килограмм, исчезла из прихожей и материализовалась в метре над землёй, прямо над тем местом, где шевелилась трава. А затем она упала. Рухнула вниз на немыслимой скорости — Кембридж вложил в это движение остаток своей маны, всю свою ярость и страх.

ГРОХОТ!

Чугунная вешалка врезалась в землю, как ковш экскаватора, вминая в грунт и корень, и траву, и камни.

Земля вздыбилась от удара… А затем он изменил всё снова. Поднял. И снова вбил вниз. И ещё. И ещё! И ЕЩЁ!

Методично, безжалостно, превращая цветущую лужайку в лунный пейзаж из развороченной, мёртвой земли.

Он стоял, тяжело опираясь на косяк двери, и задыхался, как загнанная лошадь. Из раны на спине сочилось что-то тёплое и липкое. Не только кровь. В глазах уже плясали чёрные пятна… Где-то внутри что-то с хрустом оборвалось.

Что-то важное.

Сзади его обняла Маргарет. Она тихо плакала, прижимаясь к его плечу.

— Деда… что… что это?

— Война, — хрипло и с дикой ненавистью прохрипел сэр Элджернон Кембридж, глядя на горящий квартал, на бьющуюся каменную сколопендру, на безумный, поющий куст.

В его голосе не было страха. Была только бесконечная, леденящая душу ненависть.