Книга Маг, разрывающий на куски, страница 53 – Aki

Но эта победа стала последней каплей. Леон почувствовал, как что-то рвётся внутри. Не физически, а магически. Связь с ядром стала рваной, болезненной. Он больше не чувствовал потоков маны вокруг. Он держался на одной силе воли, на чистом упрямстве.

И тогда случилось самое страшное.

Бурлящее месиво растений, корней и грибов перед домом вдруг замерло. Затем оно начало стягиваться, концентрироваться в одной точке, прямо напротив Леона. И из этой точки, с отвратительным хрустом ломающихся и переплетающихся волокон, стало расти ДЕРЕВО. Чудовище.

Оно выросло за считанные секунды. Ствол, тёмный, как ночь, покрытый не корой, а чем-то вроде хитиновых пластин. Ветви — не ветви, а щупальца, усеянные шипами и липкими, светящимися жёлтым почками. Крона не стремилась вверх, а раскинулась в стороны, как когтистая лапа, на мгновение полностью заслонив искусственное небо. От этого существа исходило давление. Не физическое, а магическое. Густое, тяжёлое, древнее и безумно враждебное. По силе… Леон, видевший архимагов, чувствовал: это было сопоставимо. Сопоставимо с самим Борисом в ярости или с холодной мощью Климова. Это был не просто скопление растений. Это был Энт-архимаг. Полноценный, разумный — в своём чудовищном понимании — командир этой растительной армии.

Оно повернуло к Леону не лицо — у него не было лица. Повернуло скопление самых крупных шипов и щупалец в его сторону. Леон ощутил на себе взгляд. Взгляд, полный голода, ненависти и абсолютного превосходства.

Всё было кончено.

Даже в лучшей своей форме он не одолел бы этого монстра. Сейчас же он был пустой. Он не продержится в битве с ним и минуты.

Мысли пронеслись со скоростью света. Дом. Люди. Долг.

Я не позволю им умереть.

И тогда в его измученном сознании вспыхнула идея. Безумная. Самоубийственная. Теоретическая, о которой они рассуждали на кафедре высшей магии, но которую никто и никогда не применял на практике из-за чудовищной цены. Мгновенная телепортация. Не себя. Целого здания. Искажение пространства и времени в локальном масштабе до предела, до их полного разрыва.

У него не хватит сил. Его ядро уже трещит от перегрузки. Это точно убьёт его. И не просто убьёт. С таким уровнем выхода за предел, с выходом искажающей силы из-под контроля… последствия для него будут хуже смерти.

Но выбора не было.

Прости, Великий. Я не смог удержать рубеж. Но я исполню долг до конца.

Леон перестал удерживать все остальные искажения.

Он отпустил гравитацию, отпустил плотный воздух. Вся его воля, вся остаточная мана, вся его ЖИЗНЬ сконцентрировались в одной точке — в его собственном магическом ядре. А потом он сделал то, чего никогда не умел. Он никогда не пытался понять пространство, считая это невозможным. Но сейчас он исказил саму его суть между домом и… точкой у стен Колизея, которую он отчаянно держал в памяти.

Он не произносил заклинания. Он просто желал: БЫТЬ ТАМ.

В его груди что-то взорвалось. Не с грохотом, а с тихим, леденящим душу хрустом ломающегося хрусталя. Это было его ядро. Боль была запредельной, за гранью человеческого понимания. Его тело затряслось в немой судороге.

Но это сработало.

Пространство вокруг дома дрогнуло. Здание, люди внутри, сам Леон на пороге — всё это на мгновение потеряло чёткость, стало полупрозрачным, как мираж. Звуки улицы — вой монстра, скрежет растений — стихли.