Книга Маг, разрывающий на куски, страница 41 – Aki

— Похоже на розу, но… не роза, — сказала Ленка, наклоняясь ближе, но не решаясь потрогать.

— Да ну, какая из него роза? — фыркнул Петька. — Это мак! Только огромный и синий. Видал я картинки в старой книге, маки бывают разные!

— Мак красный! — возразила я.

— А это, может, новый сорт? От Академии? — робко предположила одна из девочек, Катя.

Мы начали спорить. Говорили все сразу, горячо, тыкая пальцами в сторону цветка. Петька доказывал, что это магический гибрид, Вовка — что это просто редкий вид из оранжерей, который случайно занёс сюда ветер. Ленка молчала, внимательно разглядывая бутон. А я… я просто смотрел.

Он был таким красивым… Завораживающим. Казалось, внутри этого сияющего шара спрятан целый крошечный мир.

И пока мы спорили, бутон начал шевелиться.

Сначала это было едва заметно: золотая кайма вспыхнула чуть ярче. Потом верхушка бутона слегка дрогнула. И медленно-медленно, как будто нехотя, один за другим, начали раскрываться лепестки.

Мы замолчали. Сразу. Даже Петька.

Это было самое красивое, что я видел в жизни. Лепестки были не просто синими. Они были прозрачными, как тончайшее стекло, и в них переливались все цвета радуги, как в мыльном пузыре, но в тысячу раз ярче. Они раскрывались не вниз, а в стороны, образуя идеальную, сияющую звезду. А в центре этой звезды виднелось что-то пульсирующее, тёплое, янтарного цвета. Оттуда и шёл тот сладкий, густой запах. Теперь он стал ещё сильнее, почти одуряющим.

Я стоял, заворожённый этой красотой. Рука сама потянулась вперёд. Мне так хотелось… не сорвать, нет. Просто дотронуться. Убедиться, что это не сон. Почувствовать, каков он на ощупь — этот лепесток, похожий на застывший свет. Мои пальцы уже были в сантиметре от переливающейся поверхности…

И в этот миг что-то щёлкнуло у меня в голове. Не звук. Ощущение. Как будто тонкая, невидимая нить, связывающая меня с миром, вдруг порвалась.

Я не понял, что произошло.

Сначала я почувствовал, что моя рука… она стала вдруг тяжёлой. Очень тяжёлой. И она падает. Я посмотрел на неё, думая, что промахнулся, что рука просто соскользнула…

И увидел, что моя рука, моя правая рука с грязными от ногтями и царапиной от вчерашней драки с Петькой, лежит на тротуаре. Рядом с цветком. Она лежала ладонью вверх, пальцы слегка подрагивали, как у спящего человека. А из культи у моего плеча… из культи хлестала кровь. Ярко-алая, тёплая кровь. Она лилась на белую рубашку, на брюки, на ботинки, на камень под ногами.

Я не чувствовал боли. Ещё нет. Только дикое, животное недоумение. Я поднял голову, чтобы посмотреть на друзей. Может, они видели, что случилось? Может, это… шутка?

И тогда я услышал крики.

Сначала это был один тонкий, пронзительный, раздирающий душу вопль. Потом к нему присоединился второй, третий… Они слились в один оглушительный, безумный хор ужаса.

Я повернул голову на звук.

Ленка стояла, широко раскрыв рот, но из её рта не вылетал крик. Из её рта, из глазниц, даже из ушей торчали тонкие, острые как иглы, каменные шипы цвета тёмного гранита. Они словно бы выросли изнутри неё, прорвав плоть. Её лицо было искажено немой гримасой агонии. Из ран на бледной кожи сочилась кровь, стекающая по щекам, по шее, по груди… Она ещё была жива, её тело дёргалось в тихих конвульсиях.