Книга Маг, разрывающий на куски, страница 39 – Aki

Рядом — кружка с чаем, тоже дымящаяся. А в середине каждой ВАФЛИ — лужица малинового варенья, которое уже чуть-чуть растеклось и чарующе блестело на свету.

— Ну что, соня, дождался? — Засмеялась мама. Она стояла у мойки, вытирая руки о фартук. Он в неё был в мелкий синий горошек, совсем как у бабушки на старой фотографии. Мама была невысокая, с добрыми карими глазами и тёплыми руками, которые всегда пахли ванилью и чем-то родным.

Я не стал отвечать. Я просто подбежал к ней, обнял за талию, уткнувшись носом в фартук — от него пахло мукой и корицей — а потом, как обезьянка, вскарабкался на стул и ухватил первую ВАФЛЮ.

Вкус просто восхитительный!

Хруст! Эта сладкая рассыпчатость! Пряность корицы! Взрыв ягодной кислинки из варенья!

Я закрыл глаза и просто жевал, чувствуя, как это тёплое, сладкое счастье разливается по всему телу.

Мама — точно богиня. Прямо как Великий. Я был в этом уверен. Ни в одной кондитерской в столице, даже в той роскошной, куда нас водили на экскурсию из школы, не делали таких вафель. Там они были идеально ровные, красивые, но… без души. А у маминых была душа. Она была в их каждом хрустящем кусочке!

Я ел быстро, но старался растянуть удовольствие, макая вафли в остатки варенья на тарелке и запивая всё душистым чаем с мёдом.

Мама села напротив меня. Она медленно пила свой чай и смотрела на меня таким взглядом, от которого на душе становилось тихо и спокойно. Иногда она спрашивала, выучил ли я стихотворение про стихии, или напомнила, что после школы нужно зайти к аптекарю-голему за травяным сбором для соседки тёти Марины.

— Выучил, — бурчал я с полным ртом. — Пламя — это гнев и свет, Вода — покой и силуэт… Всё выучил!

— Умничка, — кивала мама. Потом её лицо стало чуть серьёзнее. — Только смотри, по дороге никуда не сворачивай. И если увидишь что-то странное — какое-нибудь новое растение или что-то необычное — не трогай, хорошо? Сразу сообщи старшим или стражнику. В Академии что-то тестируют, говорят, возможны аномалии.

— Да ладно, мам, — отмахнулся я, доедая последний кусочек. — Что такого может вырасти на тротуаре? Я макнул последний кусок вафли в сладкую лужицу на тарелке, а после отправил его в рот и с чувством выполненного долга допил остатки чая. — Всё, я сыт! Спасибо, мам! Лучше твоих вафель нет ничего на свете!

Мама засмеялась и взяла мою тарелку.

— Льстец. Беги уже, а то опоздаешь. Рюкзак у двери!

Я спрыгнул со стула, поцеловал маму в щёку — она тоже была мягкая и пахла ванилью — а после выбежал в коридор.

Голем-домохозяин уже стоял у двери, протягивая мой школьный рюкзак. Он был не тяжёлый: пара учебников в кожаном переплёте, грифельная дощечка для заметок, мешочек с перекусом на случай, если проголодаюсь, и любимая игрушка — маленький голем-паучок, которого я сам собрал на кружке.

Я ловко нацепил рюкзак на плечи.

— Я ушёл! — крикнул я, уже распахивая входную дверь.

С кухни донёсся мамин голос, такой тёплый и родной:

— Хорошего дня, сынок!

И дверь захлопнулась.

Наш дом был не самым высоким в районе, но очень красивым. Я сломя голову помчался вниз по широкой лестнице с резными перилами. Стены в подъезде были из того же золотисто-белого камня, что и везде в столице, но сегодня я, пробегая мимо, заметил, что узор из тонких золотых магических каналов на стенах стал чуть ярче и гуще. Они были похожи на прожилки на листе или на карту подземных рек. Я, как нас учили в школе, мысленно, на бегу, поблагодарил Великого Хозяина за свет, за тепло, за то, что магические каналы всегда работают и в доме никогда не бывает холодно или темно.