Книга Маг, разрывающий на куски, страница 28 – Aki

Он снял очки, и его усталые, умные глаза прямо встретились со взглядом Артёма.

— После Запрета, после уничтожения технологий, магия стала единственным двигателем жизни, который мы активно развивали это столетие. Мы думали, что контролируем её, что понимаем её законы. Великий дал нам эти законы. Но что, если… — он запнулся, боясь произнести следующее вслух, — что если это были не все законы? Что если магия… живая? И что если она… устала от нас?

Артём резко выпрямился. Мысль, промелькнувшая у него вчера на поляне, теперь, озвученная Иллиданом, обрела чудовищную конкретику.

— Ты думаешь, это связано с Выбросами? С… состоянием Великого?

— Почти всё в этом мире уже давным-давно связано с Великим, Артём, — горько улыбнулся Иллидан. — Он — стержень, на котором держится реальность. Его воля — закон. Если закон даёт сбой… или меняется, то мир меняется вместе с ним. Выбросы — это явно симптомы нестабильности, пусть Климов и скрывает это сколько хочет. А эти растения… могут быть уже следствием. Новыми правилами игры, написанными без нашего участия.

Иллидан откинулся в кресле, устало массируя переносицу.

— Ты ведь знаешь, что магия существовала и до изобретения препарата. Мы проверили архивные данные, старые записи, оставшиеся со времён до катастрофы. Легенды, мифы, отрывочные научные отчёты о «волшебных» лесах, о «духах» природы… Всё это считалось вымыслом, аллегорией, последствием слабого фонового мана-излучения в некоторых регионах. Но что, если это была не аллегория? Что если это была… память? Память мира о том, какой магия была до? До того, как её загнали в рамки, до того, как её сделали инструментом? Живой, дикой, своевольной… и враждебной к тому, кто пытается её покорить?

Артём медленно прошелся по кабинету. Его тень, отбрасываемая мягким светом кристаллов, заметалась по стенам.

— Если это так, то запрет на технологии… был не спасением, а спусковым крючком, — произнёс он вслух страшную догадку. — Великий уничтожил конкурента магии. Оставил её единственной силой. И теперь, когда нет ограничений, нет сдерживающего фактора для развития… когда мы сами развиваем её семимильными шагами, она просыпается. В своей изначальной, дикой форме. И первыми просыпаются самые древние, самые связанные с ней формы жизни — растения.

— А люди для этой дикой магии — чужаки, — тихо добавил Иллидан. — Пришельцы. Паразиты, столетие кравшие её силу, строящие из неё свои города и свои законы. Неудивительно, что новые формы жизни видят в нас угрозу. Может, для мира магии мы и есть угроза. Болезнь, которую нужно выжечь.

В кабинете снова воцарилась тишина, но теперь она была звенящей, полной невысказанного ужаса. Картина, которую они нарисовали, была чудовищной в своей логике. Они не боролись с инопланетным вторжением или мутацией. Они стояли лицом к лицу с пробуждением самого дома, в котором жили. И дом решал, что пора вымести непрошеных гостей.

— Что мы можем сделать? — спросил Артём, и его голос прозвучал хрипло. — Уничтожать очаги? Очищать город?

— Мы пытаемся, — Иллидан махнул рукой. — Отряд очистки уже работает. Но, Артём, ты не понимаешь. МЫ НЕ УСПЕВАЕМ. Они появляются быстрее, чем мы их находим. И когда мы пытаемся уничтожить одно растение… иногда два других, растущих в радиусе километра, реагируют. Атакуют магов очистки. У нас уже есть первые пострадавшие. Лёгкие ожоги, отравления. Пока ничего смертельного, но это вопрос времени. Они учатся. Координируются. У них есть какая-то… примитивная сеть. Возможно, через корневые системы, через мицелий грибов, через магический резонанс. Мы сражаемся не с сорняками. Мы сражаемся с армией. Растительной, молчаливой, безжалостной армией, которая знает местность лучше нас и размножается с чудовищной скоростью.