Книга Маг, разрывающий на куски, страница 20 – Aki

Артём шёл рядом, глядя перед собой. Его лицо вновь приняло сосредоточенное, аналитическое выражение.

— Я имел в виду то, что его дар работает не на уровне копирования навыков или силы, — начал он медленно. — Это было бы просто невероятно, но понятно. Нет. Он… он на время становится тем магом. На уровне сущности. Его мана-подпись меняется на точную копию подписи «донора». Его тело, его нервная система, его магические каналы — всё перестраивается. Он не использует чужие заклинания. Он вспоминает их, как свои собственные. Он не копирует силу — он чувствует её в себе, как свою родную.

Он остановился, повернулся к Софии.

— Понимаешь? Это не мастерство. Это… подмена личности на магическом уровне. И именно поэтому у этого дара такие жёсткие ограничения и такая страшная цена. Потому что то, что он делает…

Артём замолчал, подбирая слова. Ветер с парка трепал его волосы.

— Он обладает силой… — начал он снова, и его голос прозвучал очень тихо, — которая бросает вызов самому понятию индивидуальности мага. Это противоречит всем нашим прежним представлениям о магии, родная. И противоречит природе самой магии…

Парк, раскинувшийся у подножия Колизея, был не просто зелёной зоной. Это был живой гимн совершенству, созданный лично Великим в первые десятилетия Эры Строгости по эскизам самой Софии и её учеников. Он не пытался имитировать дикую природу старого мира — он был именно её магической идеализацией, симфонией упорядоченной гармонии.

Артём и София вошли под высокую арку, сплетённую из живых ветвей плакучих ив, чьи листья отливали серебром и мягко звенели на ветру, словно тысячи крошечных колокольчиков. Широкая аллея из белой, почти сияющей каменной плитки вела вглубь леса, теряясь где-то вдалеке среди гигантских деревьев. Воздух здесь был другим — густым, насыщенным, пахнущим не просто чистотой, а десятками оттенков зелени, влажной земли, цветущих магнолий и чего-то неуловимого, сладковатого, что можно было назвать «запахом самой магии».

Они шли не спеша, под руку, их шаги отдавались тихим эхом в безмятежной тишине окружающего мира. По сторонам открывались картины, каждая из которых могла бы стать полотном великого мастера. Здесь был и сад камней, где огромные валуны и изящные скульптуры медленно перетекали друг в друга, меняя форму, и зеркальный пруд, в водах которого плавали не рыбы, а сгустки живого, переливающегося всеми цветами радуги света. А чуть дальше — роща деревьев с хрустальной листвой, мелодично звенящей от малейшего дуновения ветра.

И повсюду — ЖИЗНЬ. Но жизнь особенная…

На поляне в отдалении паслось стадо оленей. Их шерсть отливала благородной бронзой, но главным их достоинством были рога. Они были подобны причудливым сплетениям ветвей, по которым, от самых кончиков и до оснований, пробегали тихие, сдержанные разряды молний. Электричество не причиняло животным вреда, а лишь мягко окутывало их сияющим ореолом, иногда с тихим треском стекая на траву, которая на мгновение вспыхивала фосфоресцирующим светом и тут же гасла.

— Смотри, — тихо сказала София, указывая взглядом вверх.

Высоко в небе, под самым золотым куполом, пролетела птица. Вернее, сгусток живого пламени в форме птицы с длинным, изящным хвостом. Феникс? Нет, не тот мифический перерожденец, а магическая мутация обыкновенного ястреба, чьё тело теперь было заключено в кокон тёплого, алого огня, не сжигающего, а озаряющего путь. Он сделал широкий круг, оставив в воздухе медленно тающий след из искр, а после скрылся за вершинами кипарисов.