Книга Маг, разрывающий на куски, страница 117 – Aki

Необратимо.

Он знал, что это происходит. Знал, что процесс необратим. Знал, чем это кончается…

Но одно дело — знать. И совсем другое — видеть это на себе.

— Дьявол… — прошептал Кембридж. — Я теряю контроль. Я… Да я же теряю себя…

Когти на его пальцах, словно в подтверждение его мыслей, стали ещё немного длиннее. Выросли ещё на полсантиметра. Хитин пополз выше по запястью, захватывая новые участки кожи.

— Деда… — голос Тобиаса был хриплым, испуганным, но мальчик всё же нашёл в себе силы позвать его.

Кембридж вздрогнул.

Посмотрел на внука.

Тот сидел на крыше, прижимая руки к груди, и смотрел на него огромными, полными слёз глазами. На его шее багровел страшный след.

Хладнокровие. Надо его вернуть… Нельзя давать волю эмоциям. Это ускорит процесс распада личности…

Кембридж закрыл глаза на секунду. Заставил себя дышать ровно. Медленно. Глубоко. Как его учили ещё до Исхода…

Ярость отступила. Усталость привычно навалилась на плечи.

Он открыл глаза. Голос его, когда он заговорил, был тихим и спокойным. Таким, каким он всегда говорил с внуками.

— Тобиас… принеси мне зеркало. Пожалуйста.

Мальчик не двигался.

— Иди, мой мальчик. — Кембридж попытался улыбнуться ему. Улыбка вышла кривой, жуткой — хитиновые жвала на щеках очень мешали. — И… прости дедушку. Он совсем потерял разум.

Тобиас вскочил и бросился вниз, в дом.

В ту же секунду с улицы донёсся треск. Очередное чудовище, огромное, похожее на спрута с десятками щупалец, выползало из-за соседнего разрушенного здания. Оно заметило, что защита на мгновение ослабла, и устремилось к дому.

Кембридж даже не повернул головы.

Он просто вскинул руку — ту самую, чудовищную — и сжал кулак.

Остов машины, валявшийся в сотне метров, сорвался с места. Он полетел, набирая скорость, вращаясь, и врезался прямо в центр чудовищной туши с такой силой, что та разлетелась на миллионы ошмётков. Кора, слизь, тёмная жижа — всё смешалось в один отвратительный взрыв, осевший на разбитую мостовую.

Кембридж опустил руку.

Сила была при нём.

Тобиас вернулся быстро. В руках он держал небольшое ручное зеркальце в серебряной оправе — мамино, понял Кембридж, её любимое. Протянул деду, стараясь не смотреть на его руку.

Кембридж взял зеркало… Поднёс к лицу.

То, что он увидел, заставило его сердце сжаться в ледяной ком.

Лицо… оно менялось.

Левая половина ещё оставалась человеческой. Усталой, старческой, с глубокими морщинами и седыми бровями. Но правая… правой половины больше не было.

Там, где должна быть щека, пульсировала тёмная, пузырчатая масса. Глаз — его собственный, серый, умный глаз — теперь сидел в окружении чужеродной плоти, и в глубине его зрачка тлел багровый огонёк. Из угла рта, разорванного до самого уха, торчали жвала — маленькие, острые, шевелящиеся. На лбу, там, где начиналась линия волос, проступали бугорки — будущие рога? Или новые шипы?

Он становился чудовищем.

И, что страшнее всего, он знал, что это необратимо.

Тихие, горькие слёзы покатились по щекам. По обеим — и по человеческой, и по той, что уже не была таковой. Они капали на зеркало, на хитин, на крышу.

— Деда… — Тобиас подошёл ближе. Осторожно, боязливо, но подошёл.

— Всё хорошо, мой мальчик, — прошептал Кембридж, не в силах остановить слёзы. — Всё хорошо… Я просто… я просто устал.