Книга Маг, разрывающий на куски, страница 108 – Aki

И понял: Климов врёт.

Намеренно. Но и не со зла. Он просто не может сказать иначе. Не может признаться, что это не пройдёт. Что теперь ЭТО с ним навсегда — жар в груди, пульсация в венах, чужая плоть, ставшая частью его собственной. Что каждый рассвет будет приносить новую боль, каждый вечер — новую битву с тем, что живёт внутри.

Что смерть, когда она придёт, не будет быстрой и лёгкой…

Климов просто даёт ему ложь, чтобы он мог сделать следующий шаг.

И Егор этот шаг сделал.

Он поднялся на ноги. Пошатнулся, но удержался, выпрямился. Посмотрел на чёрного ворона, стоящего рядом, и кивнул:

— Идёмте завтракать.

Час спустя они уже были в командном центре.

Иллидан стоял у карты — старый, измождённый, с глазами, красными от недосыпа, но по-прежнему острыми, как лезвия. При виде Егора он лишь коротко кивнул, без лишних слов, без удивления. Он уже знал, что случилось. Знал, на что пошёл этот мальчишка, и, кажется, даже уважал его за это.

Климов молча указал Егору на место перед картой — то самое, где ещё вчера стоял Артём.

— Работай, — коротко бросил он. — Времени нет.

Егор подошёл. Положил ладони на холодный камень стола. Закрыл глаза.

И позвал чужую силу.

Она откликнулась сразу. Она была внутри него — тяжёлая, густая, чужая. Она пульсировала в венах, перекатывалась в животе, жгла лёгкие при каждом вдохе. Она ждала. Она хотела выхода.

И Егор открыл ей его.

И мир тут же взорвался тысячами образов.

Призраки. Сотни. Тысячи. Они возникали из ниоткуда — в коридорах Колизея, на площадях города, в небе над лагерем беженцев. Синеватые, полупрозрачные, с глазами-провалами и руками-мечами. Они замирали, озирались, ждали команды.

А Егор чувствовал, как плавится его мозг.

СЛИШКОМ МНОГО!

Слишком ярко. Слишком громко. Каждый призрак кричал в его сознании своим собственным криком, каждый требовал особого внимания к себе, каждый тянул на себя ниточку управления, и от того эти ниточки путались, рвались, сплетались в колючий клубок, который раздирал мысли в клочья.

— Дыши, — голос Климова пробился сквозь шум. — Не пытайся удержать всех. Отпусти тех, кто дальше. Сосредоточься на ближних.

— Я… не могу… — прохрипел Егор, чувствуя, как из носа течёт кровь.

— Можешь, — это уже Иллидан. Он говорил спокойно, ровно, как на лекции. — Ты носишь в себе силу Артёма и часть силы Великого. Твои возможности сейчас почти безграничны. Ограничен только твой разум. Расширяй его. Не думай о призраках как о множестве — думай как о них как о единой сети. Ты — паук в её центре. Они — нити. Ты не управляешь каждой нитью — ты чувствуешь вибрации… Абстрагируйся от конкретных образов и не вини себя за неудачи. Артём десятилетиями шёл даже просто к выхову стольких образов, не говоря о их контроле.

Егор сжал зубы. Кровь текла по губам, капала на карту, смешивалась с её магическим свечением.

И вдруг — понял.

Не головой. Телом. Тем, что жило внутри него.

Он перестал хвататься за каждую нить. Просто почувствовал сеть целиком. Её вибрации. Её ритм. Её боль.

И призраки замерли. Перестали кричать. Затихли в ожидании.

— Хорошо, — голос Климова потеплел на полтона. — Теперь направляй их. В те сектора, что я подсвечу. Медленно. Не спеши.

Перед мысленным взором Егора загорелись алые точки — очаги энтов, атакованные кварталы, места прорывов.