Книга Маг, запирающий страны, страница 82 – Aki

Саммит Апокалипсиса. Суд над старой эпохой. Рождение нового мира. Грядущее называли по-разному. Но смысл был всегда один: через два дня, в самом сердце выжженной пустоши, уцелевшие правители планеты должны были явиться на зов своего нового, единственного и строгого Суверена, чтобы выслушать его приговор и получить свои места в грядущем порядке.

В аэропортах и на военных базах по всему миру началась лихорадочная подготовка. Подбирали делегатов, составляли инструкции, грузили в самолёты и специально модифицированные, защищённые автомобили. Это было не похоже на обычную дипломатическую миссию. Это напоминало посольства покорённых королевств, отправляющиеся в столицу победившей империи, чтобы принести клятву верности и узнать размер дани.

А в центре этой новой, ещё не построенной империи, в Подземном Граде, полковник Климов, получивший шифрограмму с перечнем ожидаемых гостей и требованиями к организации «встречи», с горькой усмешкой откинулся в кресле. Его бункер, всего три недели назад бывший последним убежищем павшей страны, теперь становился логистическим центром для приёма… всего мира.

Он посмотрел на сводку о запасах продовольствия, воды, медикаментов. На то, чтобы разместить и обслужить сотни высокопоставленных гостей и их охрану, этого хватит. Но хватит ли у него самого душевных сил — быть не солдатом и не подпольщиком, а церемониймейстером на похоронах старого человечества и коронации нового бога, он не знал.

Третья неделя эпохи Строгости подошла к концу. Её итог был подведён раз и навсегда. Все дороги мира теперь вели в одну точку — к золотому амфитеатру на пепелище. Время выбора истекало.

Наступало время Послушания.

Всего за неделю Первый заставил склониться перед собой страны всего мира.

Таков был БОГ.

За стеклом бронированного «Гелендвагена» мир был мёртв.

Не в переносном смысле — буквально. Вокруг, покуда хватало взгляда, была лишь однотонная, серая, слегка бугристая равнина, уходящая к грязно-фиолетовому горизонту. Ни деревца, ни травинки, ни признака того, что здесь когда-то был город, дома, люди. Был только лёгкий, едва заметный пар, поднимающийся от ещё не остывшей до конца земли. И вездесущая, звенящая в ушах тишина, которую не мог заглушить даже рёв двигателя.

Москва… Вернее, то, что от неё осталось после того, как Китай провёл свою «санитарию», а новый бог ответил своим, куда более изощрённым возмездием.

Сэр Элджернон Кэмбридж сидел на заднем сиденье, отгороженный от водителя и передних пассажиров прозрачной, но невероятно прочной перегородкой. Рядом с ним, вжавшись в кожаные кресла, сидели двое других членов немецкой делегации: генерал-лейтенант Штайн, лицо которого сейчас напоминало высеченный из гранита образ, и доктор Фабер, ведущий физик-теоретик из Института Перспективных Магических Исследований, нервно теребящий свой планшет. Формально делегацию возглавлял Штайн, как самый высокопоставленный, но реальным мозгом и переговорщиком был именно он, Кэмбридж.

Немцы, после паники и поспешных отставок, в отчаянии обратились к нему, как к человеку, который видел «Одина» с самого начала, чей аналитический отдел предсказал, пусть и не проверил, подобный исход.

— Наш собственный ИИ предлагает вашу кандидатуру как наиболее осведомлённую и… психически устойчивую, — прямо сказал ему канцлер по закрытому каналу. Ирония была горькой… Его устойчивость заключалась в том, что он уже прошёл все стадии ужаса и теперь пребывал в состоянии ледяного, клинического принятия реальности.