Книга Маг, запирающий страны, страница 61 – Aki

Она ждала взрыва. Приказа о её немедленном аресте. Обезглавливающего комментария. Но старейшина Вэй лишь медленно, очень медленно, кивнул. Его иссохшие пальцы слегка пошевелились на тёмном дереве подлокотников.

— Восемьдесят одна целая и три десятых процента, — проскрипел он. — Вы обещали восемьдесят одну целую и три десятых процента вероятности успеха по цели-Альфа.

— Да, — тихо подтвердила Линь. — Наши расчёты были основаны на всех известных параметрах объекта до последнего события. Мы не могли учесть скорость его качественной эволюции под воздействием экстремального стресса. Мы… я недооценила его адаптивный потенциал. Прошу считать это моей личной профессиональной ошибкой. Я готова понести любое наказание, которое сочтёт нужным совет и лично вы, уважаемый старейшина.

Она опустила голову в формальном жесте покорности, но мысли в её голове лихорадочно работали. Она должна была добавить хоть что-то. Не оправдание. Последнюю, робкую надежду. Последнее слово, способное сохранить хотя бы её репутацию.

— Однако, — её голос стал чуть тише, — текущие данные также показывают, что объект после трансформации не проявляет немедленной агрессии за пределы своей… новой экосистемы. Он занимается консолидацией и спасением выживших на поражённой территории. Возможно… возможно, наступил момент для стратегической паузы. Для переоценки. Может быть… — она заставила себя выговорить это, — может быть, великий ум, такой как ваш, уважаемый старейшина, мог бы вернуться к непосредственному руководству нашей империей в этот критический час. Чтобы найти… не военное решение, но путь к сосуществованию. Новую парадигму взаимодействия с этим… новым фактором реальности. Пока ещё не все мосты сожжены.

Она подняла глаза на экран, всё ещё сохраняя почтительную позу.

И увидела Ад.

Это началось не с крика. ЭТО началось со света.

Вокруг фигуры старейшины Вэя, сидящей в кресле, воздух на экране заколебался. Не исказился от помех — именно заколебался, как раскалённый воздух над асфальтом. А потом из его тела, из самой его древней, тщедушной плоти, рвануло наружу сияние.

Не золотое, как у русского бога. Белое. Ослепительно-белое, слепящее, стерильное, как свет кварцевой лампы в операционной. Но в этом свете клубились, извиваясь, чёрные, густые, как смоль, прожилки. Они были не тенями. Они были частью сияния — его изнанкой, его негативом, его яростью, обретшей форму.

Этот чёрно-белый ореол взорвался, заполнив кадр. Линь Сяо инстинктивно отпрянула от планшета, хотя понимала, что это лишь изображение. Она увидела, как стены кабинета старейшины позади него просто начали рассыпаться. Не гореть, не плавиться — рассыпаться в мелкую, серую пыль, которая тут же уносилась вихрем этой безумной энергии. Мебель, свитки, картины — всё обращалось в ничто, стиралось сферой абсолютного разрушения, центром которой был древний старик в кресле.

И тогда его пальцы сжались.

Не дрожащей старческой хваткой, а с нечеловеческой, титанической силой. Тёмное дерево массивных подлокотников его кресла, выточенного из многовекового дуба, взорвалось. Не треснуло. Именно взорвалось щепками, которые, не долетев до пола, испарились в чёрно-белом шторме.

— СОСУЩЕСТВОВАТЬ⁈ — голос, ворвавшийся в динамики, был не скрипучим старческим шёпотом. Это был рёв. Рёв полнозвучного, мощного, молодого горла, искажённого таким безумным гневом, что у Линь Сяо перехватило дыхание. — С ЭТИМ⁈ Я НИКОГДА НЕ ПРИЕМЛЮ ПОДОБНОГО, ДОКТОР СЯО! НИКОГДА!