Книга Маг, запирающий страны, страница 36 – Aki

Мне стало его… жалко. Страшно, не по-детски жалко. Потому что быть таким одиноким законом — это, наверное, очень-очень грустно.

Мы шли ещё долго. Прошли через страшный, чёрный лес, где все деревья стояли голыми угольными столбами. Перешли через реку, вода в которой была густой и цвета ржавчины — ОН заморозил её поверхность, чтобы мы не утонули. И всё время над нами сиял его золотой купол, а впереди одинокая фигура расчищала путь.

Я не знаю, кто ОН. Мама шептала, что это, наверное, какой-то очень сильный маг. Сильнее всех, кого показывали по телевизору. Дядя Борис хмуро говорил, что не надо думать, надо просто идти за ним, пока есть такая возможность.

Но я знаю другое. ОН спас нас. Вытащил из ловушки под землёй. Защитил от яда в воздухе. Вылечил больных. И ОН ведёт нас к спасению.

ОН страшный. ОН не человек. Но сегодня ОН — самое главное, что есть в этом новом, мёртвом мире. Наш золотой проводник в темноте.

И я, Артём, семи лет, который ещё вчера боялся темноты в подземном зале метро, сегодня иду за НИМ по ядерной пустоши и не боюсь. Потому что пока ОН идёт впереди — это значит, что путь есть.

Правительственный бункер № 5, подземный комплекс «Вавилон».

Ситуационный центр.

Воздух здесь никогда не был свежим. Он циркулировал по стальным лёгким гигантских фильтров, пах озоном от электроники, пылью от бетона и вечным, неистребимым запахом человеческого пота. Но сейчас, после суток авральной работы, к этому букету добавился ещё и смрад выгоревшей изоляции, горячего металла и медицинского спирта.

За центральным столом сидели пятеро. Не полноценный совет — его ещё только предстояло сформировать из уцелевших специалистов и офицеров. Это была временная «пятерка выживания». Самый старший по званию и допуску — полковник Климов. Рядом — майор Орлов, его правая рука, с лицом, на котором бессонные часы высекли новые, жёсткие морщины. Доктор Семёнова, главный врач комплекса, хрупкая женщина лет пятидесяти с глазами, похожими на два тёмных омута после бесконечной смены у перевязочного пункта. Инженер-капитан Горский, отвечающий за системы жизнеобеспечения, нервно теребящий в руках сломанный мультиметр. И ведущий геодезист, гражданский специалист Петрович — седой, сухой, с руками, вечно запачканными мелом и глиной, словно он только что пролез через очередную трещину в скале.

Климов слушал. Его взгляд был прикован к сводке, проецируемой на стену.

Цифры… Как всегда одни только цифры.

— … личный состав бункера: 417 человек, включая 28 детей из карантинного блока. Из них: 94 военнослужащих, 103 инженерно-технических специалиста, 67 человек медицинского персонала, 53 научных сотрудника различных профилей, остальные — обслуживающий персонал, члены семей. Тяжелораненых — 41, состояние стабильно-тяжёлое. Лёгкие ранения и признаки лучевой болезни различной степени — у 209 человек…

Двести девять. — Климов мысленно повторил цифру. — Больше половины гарнизона уже отравлены. Карантинный блок переполнен. Они рискнули, впустив тех, кто стучался в двери, и теперь пожинали первые плоды.

Но он не жалел. Тот мальчик, сын лейтенанта Шиловой, уже начал подавать первый признаки выздоровления после их дезактивационных процедур. И глаза его матери, больше не полные отчаяния, а полные тихой, исступлённой надежды, стоили риска. Как стоили его ещё сотни таких же глаз.