Книга Маг, запирающий страны, страница 32 – Aki

Вскоре у меня заболела голова. Потом начало тошнить. Мама гладила меня по лицу, и её рука была такая горячая… Мне казалось что меня снова кусает этот противный горячий утюг, от которого у меня до сих пор не зажил шрам на ладони. У мамы на лице и на руках появились странные красные пятна, как ожоги. У многих теперь они были. Дядя Борис ходил и говорил, что это «радиация», что нужно экономить воду, что помощь придёт, и постоянно кормил нас противными таблетками. Он говорил, что это йод.

Я думаю, он меня обманул. Йод всегда жидкий и в баночке. Рядом с зелёнкой. И мама никогда мне его есть не разрешала! А тут… Сама заставила эту таблетку проглотить. Все взрослые — обманщики.

И помощь к нам тоже никакая не приходила.

Однажды самые сильные мужчины и тётя Алина с дядей Димой, которые могли двигать вещи силой мысли — мама шептала мне, что они маги, как в новостях— попытались разобрать завал у дверей. Долго стучали, что-то подпирали, ругались. А потом раздался скрежет, крик, и всё обрушилось снова. Больше они не пытались.

Я уже почти не плакал. У меня не было сил… Я просто лежал на старом одеяле, прислонясь к маме, и смотрел в потолок, где трещина в штукатурке была похожа на дракона. Голова противно гудела, всё тело болело, и во рту был странный металлический вкус, как если лизнуть батарейку. Почему-то мне становилось очень-очень плохо… Мама сказала, что это меня так покусала радиация, но я то точно знал, что никто меня не кусал! Но плохо мне и вправду было…

И вот, когда уже казалось, что так уже и будет всегда — тихо, темно, больно — случилось чудо. Или кошмар. Я до сих пор не знаю и до конца не решил, как это назвать.

Сначала стена у тяжёлых дверей… засветилась. Она вдруг стала золотой, будто сквозь бетон и сталь пробивалось маленькое, сжатое солнышко. Свет был таким тёплым, красивым, но от него стало ещё страшнее. Потому что светиться стали не лампочки, а сама стена.

Люди вокруг зашептались, задвигались. Дядя Борис встал, схватился за топор. Алина и дядя Дима вышли вперёд, и у них в руках заплясали красивые огоньки — слабые, дрожащие, но живые!

И тогда из стены вышел ОН.

Не открыл дверь. Не проломил стену, как герои в мультике. Просто стена как будто перестала быть стеной, и из золотого пятна на ней выплыла одинокая фигура. Сначала это был просто сгусток света, бесформенный и яркий, как настоящее солнце. Потом свет начал уплотняться, вытягиваться, и через секунду перед нами стоял… человек.

Молодой дядя. В тёмной, простой одежде. С чёрными волосами. Словно бы он вышел из какого-то старого маминого фильма, где все красивые и немного грустные.

Но это был не человек.

Я понял это сразу. Потому что, во-первых, он вышел из стены, а люди так не умеют. А во-вторых, у него были глаза. Вернее не так, не глаза. На месте глаз у него горели два маленьких золотых солнца. Без зрачков, без белка. Просто ровные, яркие шары света. Они светили ровно и спокойно, и от них по всему залу разливался такой же золотой свет.

Все замолчали. Даже дышать перестали. Потом кто-то всхлипнул. Кто-то прошептал:

— Чудовище…

ОН осмотрелся. Его слепые глаза медленно прошлись по всем нам — по лежащим, по сидящим, по тем, кто дрожал у стен. В его взгляде не было ни злости, ни доброты. Ничего. Как у робота в музее, куда мы ходили всем классом.