Книга Маг, запирающий страны, страница 16 – Aki

Эффективно, — снова горько отметил холодный голос в голове. — Не оставляют нам даже шансов на восстановление в прежнем виде… Это конец.

А что было ими в прошлом? Россия. Государство. То, чему он служил. То, ради чего превратил себя в этот бесчувственный инструмент. И теперь эта система агонизировала, и он, её крохотный винтик, был заперт в её брюхе, наблюдая за концом всего того, чему он посвятил свою жизнь.

Он вспомнил лицо Верховного. Его последние инструкции: «Создать общее поле боли». Ирония этих слов сейчас оказалась невыносимо горькой. Теперь поле боли было не метафорой. Оно было реальным, радиоактивным, покрывающим две трети территории страны выжженным пепелищем. А общего в нём было лишь то, что страдали все. И те, кто хотел власти, и те, кто просто хотел жить.

На одном из экранов, который ещё держал связь со спутником, он увидел знакомые координаты. Тот самый участок леса, где была та самая резиденция, где сейчас находился Первый. Над этой точкой сходились сразу три алые стрелки. Тактические заряды. Китай не оставлял шансов и богу.

Интересно, выживет ли? — мелькнула мысль. — Если выживет… что он сделает с миром, который только что попытался его убить столь жестоким способом? Может… Может хотя бы он отомстит этим ублюдкам за то, что они сотворили с нами?

Внезапно с громким шипением и треском ожил один из мониторов, уже считавшийся мёртвым. Это была камера с внешнего периметра — недалеко от входа «Бета». Картинка прыгала, залитая помехами, но было видно: бетонный козырёк, засыпанный пылью и обломками, и… израненными людьми. Несколько фигур двигались, оставаясь на ногах. Женщина с ребёнком на руках. Мужчина, поддерживающий старика. Они тыкались в массивную гермодверь, явно пытаясь ввести код на сдохшей панели.

— Полковник! — крикнул оператор у этого терминала. — У входа «Бета»! Люди!

Все в зале замерли, уставившись на экран. Это были они. Те, кому успели сообщить. Кто сумел добежать, проскочить через начинающийся ад на поверхности, но совсем чуть-чуть опоздал на эвакуацию…

Климов подошёл к пульту связи с постами охраны.

— Пост «Бета», доложите обстановку.

В динамике послышался хриплый голос:

— У входа гражданские! Четверо взрослых, трое детей! Говорят, получили коды от родственников внутри! Просят впустить! Внешний фон… полковник, тут творится что-то невообразимое. Воздух дрожит, слышны далёкие взрывы, небо… оно пылает.

Климов посмотрел на экран. На лицах людей застыл животный ужас. Женщина прижимала к груди маленькую девочку, лицо ребёнка было заплаканным и грязным. Старик, опирающийся на мужчину, был на грани потери сознания.

Риск. Впустить неизвестных. Возможно, среди них есть завербованные… Хотя сейчас вообще плевать на это. Важно другое. Все они — наверняка уже трупы. Радиация снаружи чудовищная и каждый из этих бедолаг умрёт в течение пары часов или дней. Да и разгерметизация бункера даже на пару секунд… Протокол «Булат» категорически запрещает подобное. Но протокол писался для другого мира. Для мира, где наверху ещё было государство, а не радиоактивные руины.

А ещё протокол писался для людей, у которых есть что терять. А у этих людей на экране уже не было ничего, кроме желания выжить. И ведь они были чьими-то матерями, отцами, детьми. Звеньями в цепочке лояльности его подчинённых.